Соловки - 4

 После встречи со мной Анка немедленно пошел к Дежё Клосу, который был заведующим электромастерской. До этого он работал в ГПУ, и его на пять лет сослали на Соловки. Ковач вызвал меня к себе, поговорил со мной и пообещал, что возьмет меня к себе и определит в группу электромонтеров. Ковач был в хороших отношениях со всеми начальниками из ГПУ, они вместе выпивали. Через несколько дней вышел приказ, и меня с прежнего места, которое было в помещении церкви, перевели в комнату электромонтеров, и я начал учиться специальности электромонтера. Электромонтеры размещались в одной большой комнате, у каждого была своя кровать, что по сравнению с общими нарами было большим прогрессом.

 Дежё Клоса я знал по тюрьме в Ваце. В молодости он был международным карманником. Он объездил пол-Европы и кроме венгерских тюрем и мест заключения сидел и в нескольких зарубежных тюрьмах. Когда его постигла профессиональная болезнь карманников, то есть у него стали дрожать руки, и поэтому он больше не мог заниматься воровством, он стал заниматься перепродажей краденого. В Ференцвароше он открыл небольшую корчму, посетителями которой были проститутки и карманники. Карманник не может оставить у себя украденную вещь, и если рядом с ним нет "товарища", которому он немедленно может передать ее, то он должен позаботиться о таком месте, где он немедленно может оставить ворованное, чтобы продолжать "работать". Корчма и хранение краденого давали Клосу хороший доход. Однако во время Советской республики в Пеште нельзя было достать никаких продуктов, кроме гречки и тыкв, поэтому он был вынужден ездить в провинцию, чтобы добыть продукты. Однажды, когда он возвращался, нагруженный множеством продуктов, его арестовала Красная охрана, если не ошибаюсь, в Шатораляуйхейе. В камере он попал в одну камеру с офицером действующей армии, которого арестовали по обвинения в организации контрреволюции. Клос, кстати, выглядел весьма презентабельно, носил элегантные вещи, отрастил небольшие усики (как у Гитлера), так что офицер принял его за своего. Клос, который побывал во многих тюрьмах и подобных местах, нашел способ выудить у своего товарища по камере все секреты. Когда это произошло, он вызвался на допрос и все выложил. На этом основании революционный трибунал приговорил его сокамерника к смерти и его казнили. Клоса за его заслуги сразу же выпустили на свободу. После падения Советской республики все это выяснилось, и Клос был приговорен Пятеркой за преступления во время коммунизма к пожизненному заключению. Так из профессионального карманника Клос стал политическим заключенным. Списки для обмена составлялись в Вене. Здесь не знали большинство осужденных коммунистов, поэтому и Клос попал в списки коммунистов, подлежащих обмену.

 В 1922 году, когда я жил в доме эмигрантов на Воронцовом поле, в соседней комнате по поручению Белы Куна Пал Хайду, Ласло Ф. Борош и Дёрдь Самуэли составляли новый список для обмена. Они также включили немало воров в список, потому что знали лишь одно: что они сидят в тюрьме в Ваце и осуждены на большие сроки. Когда я был писарем в тюрьме в Ваце, я просмотрел по службе приговоры всех заключенных и был единственным человеком в тюрьме, кто знал, кто и почему был осужден. Я пошел к ним и вычеркнул из нового списка довольно много имен уголовников.

 В Ваце Клос, естественно, встретился со своими прежними приятелями-ворами, но поскольку он знал, что может оказаться полезным, он поддерживал отношения и с коммунистами. В Москве он немедленно явился в "Рабочую помощь", куда его взяли, потому что он знал немецкий и идиш. В "Рабочей помощи" в то время на складе было много какао, сахара, молочных консервов и всякой одежды. Что уж он сделал, не знаю, но ГПУ осудило его на пять лет. Так он попал на Соловки. Когда я прибыл на Соловки, он был там уже два года. И поскольку, как начальник над электромонтерами, он свобдно передвигался по всему острову, он знал всех и всё на острове.

 Я как электромонтер мог свободно ходить по острову. Однажды я присел на берегу большого озера и к моему немалому ужасу я увидел, как из воды показалось бородатое лицо человека. Он повертел головой туда-сюда, осмотрелся и снова скрылся под водой. Я вспомнил о Ханши Иштоке, водяном чудище описанном Белой Тоотом. Когда я у себя в комнате рассказал о том, какое чудище я видел, остальные посмеялись надо мной и сказали, что это морское животное, которое называется тюлень, действительно, очень похожее на человека.