Рядом с оттепелью - 29

Москва дышала уходящей, но грозной властью, таинственным и богатым олимпом, откуда спускались на землю указания, решения, а заодно и дефицитные вещи, дышала столичным великолепием и реализовавшейся историей, незабытой тиранией и робким ветерком новой вольности. Вероятно, именно такой она была недолго, просто мне не с чем было сравнивать. Открытые ворота в Кремль были для москвичей и тех, кто бывал в Москве прежде, бульшим чудом, чем для меня, — я прежней, «сталинской» столицы не видел. В этом открытом Кремле растерянные, но старающиеся сохранить былую надменную и опасную непроницаемость офицеры-гэбисты, в васильковых фуражках с алыми околышами, с желтыми деревянными кобурами-прикладами маузеров, не слишком понимали, что им делать…

В провинциальных, узких, мощенных булыжником переулках, среди домиков, похожих на декорации к пьесам Островского, можно было вдруг наткнуться на щегольской особняк посольства, заморскую машину, порой и с флажком, свидетельствующим о пребывании внутри высокопоставленного дипломата.

И конечно же, была в Москве какая-то опасная, закрытая циклопическая угрюмая роскошь — черные, сверкающие лаком лимузины с зашторенными окошками, проносившиеся по осевой линии, полированный гранит правительственных зданий, в вестибюлях которых за темными стеклами угадывались синие фуражки охранников МГБ, некая отдельная от города, другая жизнь, от которой мы зависели, но не видели, лишь ощущали ее.

Рядом с возвышенными мечтаниями о памятниках архитектуры и музеях бушевали ребячьи страсти. За десять рублей (два билета в кино) можно было съездить на «ЗИС-110» — открытом, рядом с шофером! — на Ленинские горы. Эту возможность я отметил в первый же день, а на второй, сбежав от коллектива, рванул на площадь Революции и сладостно ее, эту возможность, реализовал. В ГУМе купил совершенно столичный галстук — тоже за десять рублей. На этом мои безумства закончились ввиду финансовой несостоятельности. Впрочем, незадолго до возвращения в Ленинград моя европеизированная сокурсница и приятельница эстонка Эви стала подбивать меня на разгул — завтраки в кафе, не лишенные известного шика. Я не решался и уныло выстаивал очереди в диетические столовые, чтобы съесть что-нибудь противное и полезное. А в кафе было вовсе недурно и не так чтоб очень уж дорого. Мои менее нищие и более отчаянные соученики уже похаживали на крышу гостиницы «Москва» есть мороженое.