Воспоминания вридола - 74

* * *

26.7.1987

В мае 1942 года на Усть-Еве скоропостижно умерла от воспаления легких медсестра Таня Андреянова.

Ей было 25 лет, когда ее, учительницу русского языка, арестовали за анекдот, который она рассказала в учительской и, без суда, по постановлению «тройки», ей дали десять лет.

Впервые я ее увидел в энгельсской тюрьме. Это была среднего роста, стройная, миловидная блондинка, всегда веселая, жизнерадостная певунья; при всей ее непосредственности и общительности она излучала такое наивное целомудрие, что даже уголовники при ней не смели ругаться матом.

В Савиново, после того, как афериста «фельдшера» Деева отправили на лесоповал и меня освободили от кратковременной медицинской карьеры, на должность «лекпома» был назначен врач Ивашкевич, породистый поляк 40 лет. Почти три года Таня у него работала медсестрой. В начале 1941 года, когда я в Ликино находился между Верх-Лозьвой и Тальмой, Ивашкевича отправили неизвестно куда.

Я помню, как я с Таней сидел на скамейке перед женским бараком, и она вдруг горько заплакала:

– Мы ведь хуже крепостных! Даже рабы имели право любить рабыню, а мы этого права не имеем?

Да, нас беспощадно преследовали за «связь с женщинами», и особо преступным нарушением режима считалась постоянная связь, любовь, в то время как на разовые, скотские встречи начальство закрывало глаза.

В Усть-Еве я снова встретил Таню. Она мне рассказала, что Ивашкевич находится в другом отделении Севураллага, кажется, на Лупте, и сумел через охранника, прибывшего оттуда, передать ей письмо, в котором он ей клянется, что останется ей верным и они поженятся, когда в 1947 году кончится их срок. Оба они отбывали по 10 лет по 58 статье.

– Ведь пять лет прошли, как один день, – сказала Таня со счастливой улыбкой на исхудавшем лице. – Осталось еще только пять лет.

А вскоре после этого она простудилась, лежала трое суток без медицинской помощи с высокой температурой и умерла. Ее зарыли где-то в тайге.