* * *
На Усть-Еве я подружился с бывшим австрийским военнопленным Густавом Шроммом, родом из Вены, район Оттакринг. Ему было 20 лет, когда его в 1914 году мобилизовали на русский Фронт, где он в 1916 году попал в плен. Здесь он полюбил русскую девушку и в 1918 году, когда все пленные возвращались домой, остался у своей жены, с которой он прожил почти 20 лет, когда его в 1937 году арестовали и без суда отправили на Урал. Ему было почти 50 лет, когда мы с ним познакомились. Он был очень истощен, изнурен тяжелой работой. Иногда он получал письма и посылки от своей жены, но это его не радовало. Он сидел перед убогой посылкой с поникшей головой и говорил: – Она же сама голодает, мне это в горло не лезет.
Густл, как я его звал по-австрийски, мне неоднократно говорил, что он покончит жизнь самоубийством.
Однажды мне кто-то сказал, чтобы я зашел в стационар, меня Густав Штром зовет. Я зашел туда, но дежурная сестра меня не хотела пустить, потому что там все болели дизентерией. Я не знал, что на Усть-Еве началась эпидемия, обещал сестре, что я ни до чего не дотронусь. Когда я зашел, все койки были заняты больными дизентерией, бледными, измученными, все время кто-то выскакивал из постели к ведру, стоящему рядом, и опорожнялся кровавым поносом. Все они были обречены, так как никаких лекарств не было. Слабым голосом меня позвал Штром. Я подошел к койке, и он мне на немецком языке сообщил страшную весть: он на днях тайно посетил эту больницу и из одного из ведер взял в рот кровавый кал, чтобы скорее умереть.
– Если когда-нибудь выйдешь на волю, сообщи моим родным в Вене, как я умер.
Адрес своей русской жены он мне не дал, только венский адрес. Я запомнил: Вена, 16 район, Тальгеймергассе, как будто дом № 47.
В 1976 году я был в Вене и зашел в этот дом, но оказалось что в этом доме жил когда-то Густав Ковар, член агитбригады «Ротес Темпо», которой я руководил. Очевидно из-за того, что оба были Густавами, я номер дома перепутал и не мог выполнить поручение Шромма.
Он умер два дня спустя после моего посещения. Меня до сих пор мучает совесть, что я не сдержал своего обещания.
Свободное копирование
