Из гостиницы каньона мы поехали прямо в бассейн Норриса, т. е. на запад. Дорога идет по нагорному плато и через перевал Иеллостонского хребта (Yellowstone Ridge). Кругом кедровые и сосновые леса. Только изредка попадались поляны, на которых пасется казенный скот. Присмотр за скотом поручен так называемым коубоям (cow boys). По большей части это молодые люди, дети степей. Все они верхами на малорослых, но сильных лошадях и одеты в фантастическую одежду; на ногах кожаные шаровары с бесчисленным множеством ременных завязок. Внешний вид коубоев весьма энергичный и воинственный. Они носят длинные волосы, живописно раскинутые по плечам. У седла каждого из них привязано лассо, употребляемое для ловли быков и коров. Недалеко от Норриса мы проехали одно довольно живописное место — Каскад Вирджинии (Virginia Cascade); река неважная, но тут она расширяется, и каскады обнимают довольно большое пространство среди глухого девственного леса.
В лагерной гостинице бассейна Норриса наша партия встретилась с другою, только что выехавшею из Мамонтовых ключей для кругового объезда «Парка». Тут я имел удовольствие говорить по-русски с г. Леш из С.-Петербурга. Мы никогда не знали друг друга, но он справлялся, нет ли русского, по книгам гостиницы, и во время ленча мы случайно оказались за одним столом. Он осуждал американские порядки, но, сколько мне удалось понять, неудовольствие происходило от того, что г. Леш, плохо владеющий английским языком, был вынужден обращаться к услугам американских немцев, а эти господа немилосердно обирают вверившихся им путешественников, убеждая, что тут везде страшная дороговизна, и настоящие американцы брали бы еще больше. На самом деле это не так, и без помощи немцев путешествовать в Америке удобнее и дешевле, но, конечно, надо знать язык.
От бассейна Норриса я ехал уже старою, описанною выше дорогою. Переночевав в гостинице Мамонтовых ключей и полюбовавшись еще раз тамошними чудесами природы, наша партия двинулась наконец в Синабар. От спутников я узнал, что наш кучер, благодаря которому Парковое Общество лишилось лошади, уволен от службы. Все выражали сожаление, но я был очень доволен, что беспечный и безжалостный человек получил достойное наказание.
В Синабаре мы узнали неприятную новость. Поезд из Ливингстона еще не прибыл; какой-то мост на Северной Тихоокеанской дороге сгорел, и это задержало поезд из Чикаго, так что местному поезду некого было везти. Дожидаться пришлось под дождем на платформе, потому что станционное здание имеет ничтожную конурку для публики, и мы, конечно, предоставили ее нашим дамам. Однако и там удобства были невелики. Всё убранство конурки заключалось в скамье и двух табуретах; многим дамам пришлось сидеть на собственных чемоданах и ящиках. Впрочем, кроме упомянутой мебели, тут стояло еще несколько изящных плевальниц (caspador), но они были бесполезны дамам. Эти большие медные плевальницы составляют неизбежную принадлежность всех общих комнат и вагонов в Америке, так как американские джентльмены имеют гнусную привычку постоянно плевать.
Ради развлечения мужчины отправились в балаган подле станции, в котором продаются разные «образцы» из Парка. Тут я насмотрелся между прочим на куски окаменелых деревьев со вкрапленными кристаллами. Цены за образцы довольно высоки, но продавец оправдывался тем, что выламывание кусков из немногочисленных окаменелых деревьев строго запрещено, и ему приходится покупать их за высокую плату от солдат, назначенных для охранения этих чудес природы…
Наконец пришел поезд, и платформа наполнилась вновь прибывшими, которые тотчас разместились в дожидавшихся экипажах и покатили на юг осматривать чудеса Желтокаменного Парка. Наша же партия заняла места в вагонах, и мы поехали на север, в Ливингстон. Покидая Парк, я должен сказать, что это шестое по порядку осмотра чудо Нового Света произвело на меня большее впечатление, чем раньше осмотренные (Бруклинский мост, Природный мост, Мамонтова пещера, Сад богов и Исполинские деревья). Теперь мне осталось видеть лишь седьмое — Ниагару.
Свободное копирование
