В Иеллостонском парке - 7

В 8 часов утра экипажи были готовы, вместо павшей лошади запряжена запасная из гостиницы, и мы тронулись в путь вдоль ущелья реки Иеллостон, вниз по течению. Дорога опять отвратительная, но всё же лучше вчерашней. Проехав не более версты мы остановились осмотреть гейзер и грязевой вулкан (Mud Geyser). В гейзере мы видели только бассейн, фонтан извергается редко и, как говорят, на небольшую высоту; зато грязный вулкан замечателен. Его кратер расположен на обрыве скалы в диком боковом ущелье и представляет как бы пещеру, из которой в виде каскада непрерывно выбрасывается серо-желтая грязь, весьма густая, с запахом сернистого водорода. Общий вид крайне не изящный, и наши дамы остались недовольны осмотром этой игры природы.

Дальнейший путь был занимателен, главным образом, благодаря живописности окрестностей. В одном месте долина реки значительна расширяется, горы как бы расступаются в стороны; река здесь очень широка и образует множество островов со стремнинами между ними. Рассказывают что при посещении Парка первою ученою экспедицией, в этом именно месте была встречена большая партия индейцев из племени «Проколотые Носы» (Nez Persés), и на глазах преследователей эти храбрецы бросились вплавь через реку; несмотря на быстрое течение, они добрались до противоположного берега, не потеряв ни одного человека, и скрылись в девственном лесу.

Чем дальше, тем дорога делалась еще живописнее. Мы всё спускались вниз по течению реки, а окружающие горы становились выше, образуя весьма причудливого вида скалы и отдельные острые пики самого разнообразного цвета. Вот послышался шум водопада. Река образует ряд новых стремнин, затем круто поворачивает на восток и падает с высоты 20-ти саженей. Это так называемый Верхний  водопад; полверсты дальше имеется другой, Нижний , гораздо более высокий, но туда нет колесной дороги, и я осмотрел его уже после. С поворота дороги у Верхнего водопада открывается роскошный вид вверх по реке, причём можно любоваться стремнинами, в которых вода с шумом и пеною несется промеж многих скал, образующих торчащие из русла островки. Тут же в реку Иеллостон впадает небольшой приток, тоже с водопадом, у которого через него перекинут мост проезжей дороги, так что с одного пункта можно сразу видеть оба водопада и стремнины. Кругом отвесные скалы, густой лес наверху и какой-то полумрак; солнечные лучи сюда никогда не проникают. Просто восторг! Я полагаю, это одно из замечательнейших мест в «Парке». Мы стояли тут с полчаса и не могли оторвать глаз от волшебного зрелища.

Затем мы двинулись дальше и вскоре прибыли в гостиницу Каньона (Grand Canyon Hotel). Она построена на небольшом уступе ската берегового хребта, и из окон её можно уже любоваться восхитительными видами.

На этот раз мы прибыли довольно рано, и я еще до ленча успел прогуляться и посетить «Нижний» водопад. Здесь вся вода реки Иеллостона низвергается с отвесной высоты в 360 футов, т. е. более 50 саженей, так что это один из наиболее высоких водопадов в мире, и притом весьма водообильный. Наверху, у самого гребня, устроена маленькая деревянная платформа, которая на толстых бревнах выдвинута вперед над пропастью. Вид отсюда очаровательный. Внизу ущелье очень сужено и образуется отвесными скалами самых разнообразных цветов, но преобладающий цвет — ярко-желтый, откуда получила название и самая река (yellow — желтый).

На деревянной платформе я нашел старика со старухою и маленьким мальчиком, весьма скромно одетых. Разговорившись с ними, я узнал, что это простые, бедные фермеры, приехавшие в Иеллостонский Парк осматривать его в качестве туристов. Сыновья и дочери стариков остались дома, где-то в штате Индиана, а они поехали сюда, захватив одного из внуков. Такое путешествие по истине необыкновенно, по крайней мере в глазах европейца. От водопада я пошел с моими новыми знакомыми по узенькой тропинке в лес, и старички показали мне свой лагерь — телегу и лошадей. Они имеют с собою всё, что необходимо для их несложного обихода, и путешествуют по Парку уже более месяца. Проезжая маленькие расстояния, они останавливается в наиболее живописных местах на несколько дней, разбивают свой лагерь, вешают котлы и варят пищу. Лошадей они пускают пастись тут же где-нибудь на поляне, спят в собственной телеге, прикрытой куском холста, и вообще наслаждаются природою. При этом они собирают образцы любопытных камушков, гейзеритов и т. д. и продают это желающим. Они показали мне весьма искусно составленные коллекции разноцветных песков, собранных в обрывах каньона и расположенных слоями в стеклянных пузырьках. На деньги, вырученные от продажи подобных образцов и целых коллекций, они пополняют запасы продовольствия. Но так как в «Парке» нет ни одной лавки, и пищу можно доставать только в гостиницах, где, разумеется, все припасы весьма дороги, то я невольно спросил, где они берут мясо, масло, хлеб и т. д. Они покупают всё это у солдат, живущих на постах для охраны Парка и имеющих особые склады. Дрова, вода и корм для лошадей тут на каждом шагу. Таким образом эти практические люди совершают свое путешествие просто даром.

Если бы я имел побольше свободного времени, то, признаться, не замедлил бы бросить свою веселую компанию и, присоединившись к таким старичкам и объездив «Парк», увидал бы, вероятно, больше, чем теперь, но для меня это было уже неисполнимо. Кто располагает свободным временем, тому я советовал бы при самом въезде в «Парк» найти подобное странствующее семейство и объездить все достопримечательности при более благоприятных условиях. Я узнал, что в Синабаре можно нанимать подводы для путешествия по Парку совершенно независимо от общества Yellowstone Park Transportation. Я и сам видал дорогою лагери «свободных» путешественников, которые на особых подводах совершают обозрение Парка в течение целых месяцев. Никто не мешает таким путешественникам пользоваться парковыми гостиницами только для принятия готовой пищи или для покупки продуктов. Прибавлю, наконец, что пресловутая Парковая Ассоциация даже среди богатых американских туристов получила прозвище «Общество Грабителей» (Bobber Association). Положим, что она желает доставлять и действительно доставляет путешественникам разные удобства, немыслимые в собственном лагере: гостиницы устроены роскошно, снабжены роялями Стенвея, бильярдами и пр. и пр. но зато взимаемая плата всё-таки высока. Говорят, что в настоящее время цены еще понижены: четыре года назад за простую круговую и безостановочную поездку по Парку брали 100 долларов, т. е. почти 200 рублей.

Однако я уклонился от рассказа. После ленча я вместе с Оксом отправился осматривать каньон (ущелье) ниже водопада. Это ущелье замечательно тем, что оно образовалось не от разрыва скал, а вследствие медленного поднятия всей толщи земной коры в связи с постоянным размывающим действием текущей воды реки Иеллостон. Таким именно путем геологи объясняют ныне образование всех вообще каньонов в Западной Америке. Предполагают, что некогда внешняя поверхность гор была гораздо ниже, и воды рек текли в обыкновенных плоских берегах; затем, по мере поднятия почвы от действия внутренних вулканических сил, река продолжала размывать свое ложе, так что каньон делался всё глубже и глубже, хотя вода оставалась почти на одном и том же абсолютном уровне. Словом, действие реки сравнивается с пилою, вращающейся на неподвижной оси, а окружающая почва — с подвигаемою к пиле доскою. В настоящее время глубина здешнего каньона уже более двухсот саженей, и очень может быть, что он и теперь еще продолжает углубляться. Систематических наблюдений пока не существует, но точные нивелировки, производимые через большие промежутки времени, могли бы доказать эту гипотезу в будущем. Во всяком случае только таким способом образования можно объяснить чрезвычайную крутизну стен каньонов и их правильность. Самый термин «каньон» означает теперь именно ущелье, произведенное не дождями, а рекой. Вблизи стен здесь видны отдельные столбы огромной высоты, стоящие совершенно отвесно. Очень может быть, что некогда это были подводные камни, обратившиеся сперва в острова, а затем в эти столбы по берегам).

Как бы то ни было, в настоящее время стены Иеллостонского каньона так круты, что спуститься и подойти к реке ниже водопадов нет никакой возможности: я не видал ни единой тропинки. Остается любоваться сверху. По гребню каньона, где растет густой хвойный лес, проложена колесная дорога, а от неё к краю обрыва можно везде пройти пешком, и, где бы ни выйти, отовсюду открываются виды, один поразительнее другого. Некоторые точки зрения особенно хороши, и они окрещены туристами названиями: смотри!  (point Lookout), точка перспективы  (prospect point) и пункт вдохновения  (inspiration point).

Точка «смотри»! ближайшая к гостинице. Отсюда виден en face Нижний водопад во всём его величии, а также пучина внизу. Вода реки на дне каньона вьется сравнительно узкой лентой, но собственно воды там не видно, это всё одна пена. Обе стены каньона совершенно обнажены: на них нет ни одной травинки — одни желтые скалы чрезвычайно красивого и разнообразного очертания. Версты полторы ниже, с «точки перспективы» можно любоваться действительно чудною перспективою каньона, замыкаемого водяной стеною водопада. Наконец «пункт вдохновения» представляет место, куда забраться весьма трудно. Он — на вершине одного из упомянутых выше столбов внутри каньона. Вообще эти столбы совершенно недоступны, но к этому ухитрились протоптать тропку. Сперва надо спуститься несколько десятков саженей вниз, цепляясь за выступы скал, а затем почти столько же вновь подняться на столб, причём тут и цепляться уже не за что. Того и гляди — сорвешься и полетишь в пропасть. А раз полетишь, то спасения уже нет, ибо обрыв оканчивается в самой воде реки, которая со страшною силой несет свои пенистые валы и должна быть очень глубока. Мы долго примерялись, как карабкаться наверх. На столбе есть как бы природные ступеньки, где поместятся ступни ног, но держаться руками за верхние ступеньки очень расковано.

Окс хотел уже вовсе отказаться, но я начал восхождение и благодаря Бога добрался благополучно. За мной взошел и Окс. На вершине имеется горизонтальная площадка, на которой можно поместиться только двоим, третьему уже нет места. Стоять тут страшно, а нужно сидеть: тогда голова не кружится. Собственно, тут следует быть одному и ожидать «вдохновения». Но вдохновение находит не на каждого, а вознаграждаются ли здесь труд и опасность восхождения? Вознаграждаются, и сторицею.

«Пункт вдохновения» приходится на повороте каньона. Вверх — к водопаду — виден ярко-желтый каньон, как и из предыдущих точек, вниз — стены каньона уже не так круты и поросли густым кедровым лесом, отчего ущелье кажется еще более диким и мрачным. Когда сидишь на этом изолированном утесе, скаты каньона кажутся какою-то панорамою, потому что не видишь промежуточных предметов. Окс сравнил вид отсюда с видом из корзинки воздушного шара, хотя сам никогда не летал; сравнение, пожалуй, удачное. Но хорошо, что погода была тихая — при ветре тут не удержишься. Однако прекращаю; здесь надо быть самому, слова тут недостаточны, да читатель не станет им и верить.

Возвращение на гребень каньона было не легче карабкания на «пункт вдохновения». Конечно, указанные три точки заманчивы своими названиями, и истые туристы должны на них побывать, но и со всех прочих пунктов гребня каньона виды очаровательны. Надо думать, что в ближайшем будущем американцы ухитрятся построить тут висячий мост через ущелье (ширина около версты) или, по крайней мере, устроят элеватор, при помощи которого можно будет скоро и безопасно спускаться вниз. Я полагаю, что виды снизу вверх тоже должны быть величественны; теперь они недоступны. Впрочем, в гостинице рассказывали, что недавно нашелся любитель, пожелавший во что бы то ни стало спуститься на дно каньона, к самой воде. Это стоило ему многих хлопот и денег; его спустили и затем подняли на канате, длиною около 300 саженей.

В прогулках по гребню каньона и в прилежащем лесу прошла вся вторая половина дня. Хотя расстояния и не велики, но путь весьма затруднителен. Во многих местах лежат огромные деревья, поваленные бурями, и приходится карабкаться через них с большими усилиями и риском выколоть глаза. Говорят, что в этом лесу водится множество диких зверей, главным образом лосей и медведей, но мы видели только зайцев и орлов; последние свили свои гнезда на самых неприступных столбах каньона. Вид громадных птиц, стремглав бросающихся вниз к самой воде, очень красив, и невольно позавидуешь этим пернатым наблюдателям, которые без труда могут осматривать всё, не стесняясь неприступностью утесов.

В сумерках мы вернулись в гостиницу; обед прошел в весьма оживленной беседе, все обменивались впечатлениями. Тут же оказалась партия из нескольких молодых мужчин и дам, только что вернувшаяся из путешествия на ту сторону реки Иеллостон. Переправа находится гораздо ниже, верстах в 30-ти отсюда, где устроена даже маленькая гостиница, называемая Лагерем Иенсэй (Yancey’s Camp). Туда, однако, еще нет колесной дороги, и надо ехать верхом. На другой стороне реки есть тоже не мало замечательных мест, из которых с особенным восторгом отзываются об Окаменелом лесе и об Аметистовых горах. Окаменелый лес представляет небольшое пространство в несколько акров, занятое лесом, деревья которого окаменели в естественном виде и прямо на открытом воздухе. Под влиянием проникших к корням горячих минеральных источников деревья сперва погибли, т. е. лишились листвы, а затем та же горячая вода, проникая в поры дерева и выступая в коре, выделила кристаллы горного хрусталя, аметистов и пр. Многие деревья со своими окаменевшими сучьями напоминают разные фигуры: стоящего и стреляющего из лука индейца, разных животных, птиц и т. п. Как я упомянул выше, слухи об этом окаменелом лесе проникли в печать раньше, чем сведения о гейзерах и прочих естественных чудесах Иеллостонского парка. Однако, для поездки на ту сторону реки требовалось бы не менее трех дней, и я принужден был отказаться от этого удовольствия.