Первого января в назначенный час я стоял у входа метро "Преображенская площадь" и в людной толпе высматривал во все глаза знакомую стройную фигурку. Крутил головой то вправо по проходу, то влево, и не заметил, как рядом со мною молча возникла моя желанная прелестница. Оказалось, она пришла чуть раньше меня, увидела, как я вышел из метро, ждала, когда я к ней подойду, но так и не дождалась. А я просто не узнал её, потому что она была ещё красивее, чем прежде, и выглядела как—то по—другому. И, сглаживая своё удивление и невнимательность к ней, я пробормотал:
— Как ты здесь очутилась? Я же тут всё кругом осмотрел.
И на мои растерянные слова она, хитро сощурив глазки, и с мягким показным упрёком ответила:
— Плохо, наверное, смотрел, поэтому и не заметил.
Я открыл, было, рот в своё оправдание, но она меня тут же остановила, спросив:
— Ну, куда идём? — и поддержала свою фразу доверчивым взглядом, ждущим дальнейших указаний.
— На "Пушку", там представление от Деда Мороза, — выдохнул я, уже продумав маршрут нашей прогулки.
Оставаясь под колдовским наваждением, исходящим от Марины, я впервые взял её за руку, и мы пошли в метро.
Приехав на Пушкинскую площадь, мы с Мариной завернули в скверик у кинотеатра "Россия". Там, на импровизированной сцене, вокруг высокой нарядной ёлки шло представление, ведущими которого были Дед Мороз и Снегурочка. Я и Марина постояли немного вместе с собравшимся на представление народом, посмотрели на выступления артистов и медленно двинулись вниз по улице Горького к Красной площади. Затем мы дошли до Манежной площади и свернули к площади Дзержинского. Кругом засверкала яркая разноцветная иллюминация и ещё больше расцветила новогодний праздник. Но я мало обращал внимания на эту огненную мишуру, так как полностью был поглощён Мариной. Я шёл рядом с ней, о чём-то говорил и не мог оторвать от неё восхищённого взгляда. А она видела моё восхищение ею, и это прибавляло ей ещё больше хорошего настроения.
Я и Марина добрели до площади Ногина и повернули к метро "Площадь революции". Проходя возле Минфина, я вспомнил, что тут послезавтра будет представлена праздничная кинопрограмма, и решил пригласить на неё свою волнительную спутницу, сказав ей:
— Здесь, в клубе, в эту субботу покажут интересный фильм. Предлагаю пойти на него.
Она согласилась на моё предложение и добавила:
— В субботу я свободна и могу составить тебе компанию, если ты, конечно, этого желаешь.
И я поймал её слова и, еле скрывая свою радость, произнёс:
— Ещё как желаю, потому что один я на ту кинопрограмму не пошёл бы.
Проводив Марину до дома, я зашёл следом за ней в подъезд, и мы оба поднялись на лестничную площадку меж этажами. В доме работал лифт, по лестницам никто не ходил, и помешать нам остаться вдвоём было некому. Я и Марина простояли в полутьме около получаса. Мы отогревались и тихо разговаривали обо всём, что придёт в голову, соприкасаясь своими пальто и чувствуя, что меж нами уже зарождается какая-то притягательная связь. Мне хотелось поцеловать Марину, но я никак не решался на это, боясь нарваться на отказ, в какой бы форме он не исходил — вежливой или холодной. И я так и не понял тогда, ждала ли она моих губ, или нет, потому что мне сполна хватило и того, что она просто простояла рядом со мною вплотную долгое время и не спешила оторваться и убежать поскорее к себе в квартиру.
Первое января завершилось. Я заторопил часы, чтобы снова встретиться с Мариной. Вечерних звонков, соединяющих с нею, мне теперь не хватало, она нужна была только живой, стоящей рядом и обжигающей своим дыханием.
Свободное копирование
