В воскресенье я выскользнул из постели без пятнадцати шесть. Вышел из дома в начале седьмого и в семь уже был у "Иллюзиона". Я обосновался на склончике, спускающемся от метро "Таганская", и взялся обращаться к людям, текущим вялой струйкой к кинотеатру, спрашивая у них лишний билетик. Но люд протекал мимо меня и мотал головами, показывая — лишних билетиков у них нету. Время приблизилось к семи тридцати. Людей на дорожке поубавилось, и я, не получив ничего, потопал к дверям кинотеатра. Возле них было пусто и тихо, и только один "стрелок" стоял, крутил по сторонам головой и выискивал "лишненький". Я остановился на площадке у входа с надеждой найти того человека, который бы предоставил мне билет, но такого добряка не нашлось. Через несколько минут на улицу выглянула билетёрша и проговорила:
— Сейчас начинаем сеанс. Все, кто с билетами, проходите в зал и занимайте места, я закрываю двери.
Но у "Иллюзиона" кроме меня и ещё одного бедолаги больше никого не было. Билетёрша захлопнула вход, а у меня в голове мелькнуло: народ-то сюда почти не шёл — кто же фильм смотреть будет?
Утро раскрывало свои ясные очи, давая старт прекрасному дню, но радости от этого я не испытывал, так как у меня уже образовался провал в просмотре особого фестивального фильма. Я помаялся немного около "Иллюзиона" и, чертыхнувшись в его резные створки, поехал не торопясь на свои абонементные кинокартины. Побывав в "Звёздном", я отсмотрел причитающуюся мне программу и поспешил домой. Дома я пообедал и после снова отправился к кинотеатру на Котельнической.
К "Иллюзиону" я подъехал около семнадцати часов. К этому времени здесь собралось ещё больше людей, чем вчера вечером. Я походил среди этого люда и в его массе даже увидел того мужчину, с которым утром стрелял билетики. Потоптавшись среди собравшихся любителей кино, я узнал: тут ни на десять часов, ни на три никто с рук лишний билет не продавал. И сейчас вот уже начался второй кинофильм "Леди карате", и с него никто не ушёл. И среди желающих попасть на "Леди" даже есть такие, кто готов выложить за неё червонец. Я стал дожидаться вечернего сеанса, надеясь добыть на него билетик, и при этом решил — не найду билета, пойду опять к выходным дверям и через них отсмотрю загадочную "Леди" — их наверняка снова приоткроют.
Время быстро приблизилось к семи, и к кинозалу на Котельнической потянулся зритель. Я приготовился к большим свершениям и поспешил на свой взгорочек ловить удачу. Занял удобное местечко и принялся спрашивать у народа, спускающегося к "Иллюзиону", билетик. Но народ на мои вопросы мотал отрицательно головами. Я решил — моё место на горочке несчастливое, и перебежал на площадку к "Иллюзиону". Там я устроился на дорожке у сквера и взялся опрашивать людей, топающих к кинотеатру от троллейбусной остановки. Я задавал заискивающие вопросы: "У вас лишнего билетика нет ли"? — И получал лишь короткое: "Нет". И, выискивая билет, я приметил, как справа из ближних дворов вышла бабулька с палочкой и подковыляла к кинотеатру. Она выступила на дорожку, где я стоял, осмотрелась и предложила первому попавшемуся человеку билет в "Иллюзион" на сегодняшний вечер. А я и простаивающие рядом билетные "стрелки" только рты поразевали. Осчастливленный человек быстро схватил билет, выкупил его у бабушки и радостно устремился на кинопросмотр. Я от увиденного раздосадовался — бабка же была от меня в нескольких шагах! И обратись я к ней за билетом, то заполучил бы его.
Я ловил "лишненький" недалеко от выхода из "Иллюзиона", который находился в тупичке, и услышал, как этот выход открылся, дав понять — окончился дневной сеанс. И оттуда на площадку выплеснулась возбуждённая людская волна. Эти люди сверкали круглыми глазами, вылезшими из орбит, махали руками, изображая какие—то замысловатые приёмы, громко что-то обсуждали и пёрли напролом, не замечая ничего и никого вокруг. Публика, крутившаяся у "Иллюзиона", в недоумении расступилась в стороны, предоставив тем людям дорогу. И все, кто стоял у кинотеатра, в том числе и я, получили наглядное доказательство тому, что за зрелище тут демонстрируют, и нам всем тогда стало ясно, что подобного дива в нашей стране ещё не выставляли и в будущем вряд ли когда выставят.
Подошло начало киносеанса. В "Иллюзион" забежали последние зрители, и за ними закрыли дверь. У входа осталась большая группа безбилетников, и они с огорчением делились друг с другом, что и на девятнадцать тридцать билетов лишних не было, если не считать того одного единственного, который продала бабулька. Я посмотрел на собратьев-безбилетников и пошёл гулять, намериваясь дождаться "Леди карате".
Пошлявшись у Неглинки полтора часа, я вернулся к "Иллюзиону". У его входа продолжали дежурить несколько упорных кинолюбителей. И вскоре двери кинотеатра открылись, и из них на улицу начал выходить зритель. Это означало — первый фильм закончился, сейчас будет перерыв, и потом закрутят второй. Не желая узнавать, кто станет уходить с "Леди...", я отвернулся от дверей и в темпе пошагал во двор "Иллюзиона". Там я заметил — выход из зала распахнут настежь, из него бьёт свет, и на освещённом пятачке стоят пять кинозрителей и курят. И ещё я приметил впереди себя в темноте трёх человек, тихо дожидающихся чего-то. И не надо было даже гадать, кто это были, вывод напрашивался сам собою: то ушлые безбилетники вроде меня, которым тоже хорошо было известно про незакрывающиеся двери иллюзионного кинозала, через которые можно было просматривать фильм. Только я по вчерашнему вечеру помнил: охранник одного или двух человек ещё как-то сможет стерпеть рядом с собою, а вот четверых — вряд ли.
Пока я разглядывал непрошеных компаньонов, зрители, дымившие на светлом кружке, зашли в зал, и за ними затворили двери. Не ожидая такого исхода, я и трое незнакомцев приблизились к дверным створкам и осторожно подёргали их. Послышался лязг огромного запора. И нам, оставшимся у дверей, стало ясно — кино желанное в этот вечер мы не увидим.
Я помялся у запертого прохода, послушал отголоски начавшегося фильма и повернул к воротам. Но к ним не пошёл, а медленно двинулся вглубь двора, потому что в мыслях затеплилась такая надежда: духота захватит зальчик, и там рано или поздно отворят двери. А троица компаньонов кинолюбителей потянулась на набережную к Неглинке. Я остановился у какого-то подъезда и стал ждать. Прошло нервных минут десять, и вдруг послышался лязг запора и скрип дверных петель. И я понял: сегодня, как и вчера, опять появился скромный доступ к экрану, и вместе с ним к вожделенному фильму.
Не дыша, я подкрался к открывшемуся выходу из зала и увидел: в проходе стоит стул, на нём сидит страж и, отвернувшись к экрану, смотрит кино. Я приблизился к дверному проёму и встал, разглядев экранное полотно. А на нём уже мелькали какие-то персонажи в белых и чёрных кимоно, нанося друг другу удары руками и ногами, и слышались крики "ки-йя". Стражник на стуле обернулся на меня, но не прогнал и снова уставился на экран.
Уткнувшись в невероятное зрелище, я не заметил, как ко мне сзади и сбоку присоединились ещё четыре человека. Они стали искать удобное положение, чтобы разглядеть экран, и надавили на меня и на стража двери. Тот не совладал с образовавшимся напором, поднялся и всю нашу группу халявщиков отодвинул от выхода и затворил его. И для меня, и для четырёх кинолюбителей—безбилетников вмиг оборвался ломовой фильм. Я оторопел от неожиданного поступка стражника, да и мои соседи тоже, так как нас уже вовсю захватило развернувшееся перед нами действие в виде неимоверных драк, в которых бились и руками, и ногами, и с помощью ножей и каких-то крутящихся палок на цепях и длинных шестов. Мы все, столпившиеся у захлопнувшегося выхода, возроптали. И кто-то из нас взял и ударил ладонью в дверную створку, а кто-то пнул в неё ещё и ногою. И запоры загремели. Страж за дверью снял крючок и выглянул на шум, но мы предусмотрительно отошли в темень двора. Когда страж снова закрыл дверь, мы опять подошли к ней и начали дёргать ручку, создавая неприятное громыхание. Минут пять наша команда сотрясала дверь, и она вроде бы стала открываться. Но мы, понимая, что это не приглашение в кино, а ответ на наше хулиганство, взяли и снова дружно отодвинулись вглубь двора. Только дверь в этот раз позвякала крючком и не распахнулась. Мы впятером опять подошли к двери, и уже поостыв и не нарываясь на скандал, приникли к ней ушами, пытаясь поймать звуки, доносящиеся с экрана. И скоро к слабым отзвукам от фильма присоединились отчётливые голоса, просившие открыть дверь и дать людям воздух. Протащились несколько долгих минут, и выход снова открылся. А я и все, кто стоял рядом, на такое уже и не надеялись. И в проходе опять появился стул и человек на нём. И мы, пятеро кинобуянов, подтянулись к растворившейся посверкивающей нише и, не напирая на седока, уставились на яркий кусок экрана. Дверь больше не закрывали. И я вместе с четырьмя компаньонами отсмотрел небывалый фильм.
Свободное копирование
