Кино и жизнь - 198

Вечера у меня стали все незанятыми, и можно было заполнить их кино. Но московские кинотеатры охватила летняя дрёма, и они зрителей потрясающими произведениями не баловали. Я начал ожидать любопытного зарубежного кино и вспоминать лучшие фильмы, которые удалось посмотреть в конце зимы и весною. Я ведь и тогда продолжал посещать по выходным кинотеатры и смотреть любопытные кинофильмы. И вот то, что мне в те месяцы перепало.

"Следствие закончено — забудьте" — Италия. В главной роли Франко Неро.

В тюрьму по пустяшному обвинению попадает уважаемый в обществе человек — известнейший архитектор. Он ехал на автомобиле, нечаянно сбил какого-то пешехода и нанёс ему лёгкие телесные повреждения.

Этого архитектора сажают в камеру, и он оказывается в окружении отпетых уголовников. И это были такие типы: толстый, пожилой, оплывший жиром вор-рецидивист; худощавый, юркий, как крыса, убийца, ждущий приговора за свою шестую жертву, с которой покончил уже здесь в тюрьме; и молодой "пофигист" наркоман.

Архитектор никогда не имел дела с подобным контингентом и постарался приспособиться к нему до окончания следствия и выхода на свободу. Он повёл себя с ними вежливо, но с чувством личного достоинства, и это не сработало. Уголовнички на второй день с утречка спровоцировали скандал с архитектором и затеяли с ним драку.

С наркоманом архитектор справился легко, а вот с двумя другими сокамерниками у него произошла осечка. Вор и убийца свалили его на пол и приставили к горлу опасную бритву. Хорошо, что на шум в камеру вошли надзиратели, а то чем бы закончилась возникшая свалка — неизвестно.

Уголовники, увидев тюремных служителей, отпустили архитектора, защищавшего свою честь, но при этом шепнули ему на ушко: "Сейчас тебе повезло, но ночью мы с тобою разговор продолжим". И архитектор не захотел дожидаться темноты и нового нападения, которого мог и не пережить. И он днём при встрече с адвокатом попросил помощи о переводе в другую камеру. Адвокат пообещал переговорить с начальством тюрьмы, и ему удалось выполнить просьбу подзащитного. Правда, острог был переполнен, и архитектору там нового местечка не нашлось, но зато ему предоставили возможность подлечиться в местной санчасти. Испуганный архитектор с радостью ухватился за предложение полежать в лазарете и мигом убрался из камеры, и таким образом улизнул от опасного сообщества.

Притворный больной расположился в светлой палате на белой коечке и стал ожидать близящегося освобождения. Он кайфовал в пустой санчасти и даже за деньги поимел симпатичную шлюшку, услужливо предоставленную доктором. Только безмятежная "лафа" через неделю прервалась.

Оказалось, адвокат не смог быстро вытащить своего подзащитного из узилища, и тому пришлось вернуться назад в камеру. Архитектор объявился в знакомом закутке, и его вновь встретила чумовая троица. И хмырь-убийца напомнил ему, что ссора с ним не забыта, и у неё будет ещё продолжение.

Архитектор занервничал и вспомнил, что, находясь в санатории (так окрестили заключённые свою санчасть), он прослышал — тут, в узилище, сидит один большой босс, и он способен влиять на здешнюю жизнь и решать многие важные вопросы. И днём на прогулке архитектор нашёл этого уважаемого сеньора и подошёл к нему с просьбой о выручке из той смертельной ситуации, что сложилась в камере. А сеньор был уже в курсе адвокатских дел и сказал ему:

 — Оградить такого известного человека, как вы, от навалившихся неприятностей — это в наших силах. Не беспокойтесь, всё, что надо будет, сделаем.

И в момент этого разговора показали, как во двор, где гуляли и развлекались заключённые, прибежал крысёныш-убийца. Он заявился прямо с заседания суда, и ему со всех сторон закричали:

 — Маноли, что тебе объявил судья?

А он, довольный, отмахнулся от вопросов и весело гоготнул:

 — Дал третий раз пожизненно, — и ринулся играть в футбол.

Архитектор возвратился в камеру и застал там всю гнусную троицу в сборе. Вечером худощавый убийца открыто показал ему, приткнувшемуся на койке, что с ним скоро будет, проведя у себя по горлу пальцем. Но незадолго до сна в камеру вошли два надзирателя и забрали с собою взволнованного архитектора. И убивец, вор и наркоман посетовали, что кровавое веселье сорвалось, и пожелали везунчику скорейшего возвращения.

Хотя и говорили, что тюрьма забита под завязку, но одни свободные нары для архитектора всё же нашлись. Его поместили в камеру к человеку, осуждённому по политическим мотивам. И тот своему новому соседу сразу же объяснил: "Ты оказался здесь не случайно. Срок отсидки у меня скоро кончается, а из тюрьмы меня живым выпускать никто не собирается. И чтобы гибель моя внезапная не показалась бы всем насильственной, требуется честный свидетель. А для этой роли лучшей личности, чем тебя, знаменитого подследственного, не найти. И теперь надо лишь ожидать какого-нибудь несчастного случая, что произойдёт со мною.

Архитектор откровения одинокого зэка принял за сумасшедшие бредни. А у того ночью вдруг неожиданно случился сильнейший сердечный приступ. Архитектор услышал хрипы и стоны сокамерника, переполошился и начал звать на помощь. Он минут пять орал, пока не пришёл надсмотрщик и не вызвал доктора. Доктор сделал несколько уколов умирающему политику и остановил возможные печальные последствия. После этой нервной встряски два затворника уснули. А на утро к ним в камеру снова зашёл надсмотрщик и велел архитектору перебираться на старое место.

В знакомом закутке бедолага опять встретился со злопамятной троицей. И ему убийца намекнул, чтобы он сегодня ночью не спал и не пропустил нечто интересное. Прошёл нервный, затянувшийся день и настал вечер. Отдали команду отходить ко сну. Архитектор и мерзкая троица улеглись по койкам, и первый не смог сомкнуть глаз, боясь никогда больше не проснуться, а трое других тут же с переливом захрапели. Но под утро архитектор всё же отрубился, а когда очнулся, то обнаружил, что на него уже навалились три соседа, и один из них держит ноги, второй — руки, а третий зажимает рот и крутит перед лицом лезвием. Шум с сопением и возню заслышали надзиратели, дежурившие в коридоре, и открыли дверь. Только когда они вошли в камеру, там уже была тишина и спокойствие, и уголовнички мирно спали в своих койках. И один лишь подследственный архитектор сидел на полу, тяжело дышал и затравленно озирался по сторонам.

Понимая, что второй такой ночи ему не пережить, архитектор снова нашёл на дневной прогулке седого боса и униженно-молитвенно запросил его об ещё одном переводе к политическому заключённому. Но босс покачал головой, развёл руками и отговорился:

 — Не могу. Тебя же уже к нему селили. Но ты упустил свой шанс — не смог там остаться. — Но, увидев обречённую покорность на лице архитектора, он, в конце концов, смягчился и добавил, — ладно уж, попробую с переводом ещё раз. Но если тебя опять оттуда выкинут, то больше ко мне не обращайся.

Возбуждённый бедолага до вечера промучился в ожидании исполнения просьбы. А перед сном в камере уголовнички начали со злорадством переглядываться меж собою и посматривать на бедолагу с нескрываемым сарказмом. Но дверь в камеру открылась, и бедолагу-архитектора позвали на выход. И он не стал дожидаться второго приглашения, вскочил с койки и выбежал за порог.

Политик встретил архитектора скорбной улыбкой:

 — Вы снова объявились — значит, мне осталось жить совсем недолго.

И в ту же ночь дверь в их камеру отворилась, и в неё тихо вошли толстый вор, крысёныш-убийца и наркоман. Они слаженно прижали к койке спящего политзаключённого и вскрыли ему на руке вены. Преступная троица подождала, пока тело жертвы ослабнет и перестанет биться в смертельных конвульсиях, и спокойненько без суеты убралась восвояси. И дверку за ними кто-то аккуратно закрыл на запор.

Утром в камеру заглянули надзиратели и увидели мёртвого политика, якобы ночью покончившего жизнь самоубийством. Они спросили подтверждения этой версии у осунувшегося архитектора, и он поддакнул. И архитектору днём предложили покинуть тюрьму. На выходе его встретил адвокат и успокоил:

 — Всё! Следствие закончено, забудьте и выкиньте из головы все его досадные шероховатости.

И конец.