Второй увиденный мною фильм назывался "Первая любовь". Название это было соблазнительным и давало понять, что за ним может скрываться что-то пикантное. И я на это понадеялся и чуть не угодил впросак. Фильм оказался экранизацией одноимённого Тургеневского рассказа. А я его хоть и не читал, но хорошо знал благодаря телеспектаклю. И там не проявилось ни одной горячей сцены, способной оконфузить зрителя.
Кинофильм сотворил Максимилиан Шелл — западногерманский актёр, и он же сыграл там одну из ролей. Я начал смотреть фильм, а у меня в голове забродило: зачем этот немец полез в русскую классику, чего он сможет вытянуть из неё нового — такого, что наши режиссёры выявить не сумели. Побежал сюжет, и на экране появилась молодая симпатичная помещица и группа покорных ей воздыхателей. Среди них затесался сосед — шестнадцатилетний юноша. Помещица, желая отличить его от других поклонников, в шутку приблизила к себе и назначила пажом, а он взял и по уши влюбился в неё. И потянулся пересказ тургеневской любовной истории, похожий на советский. Но потом пошли приоткрываться мысли и желания юного героя, которые разительно отличались от "нашей" версии "Первой любви". У "нас" юноша лишь обожествлял помещицу и преклонялся перед нею, а у швейцарцев он не только боготворил свою повелительницу, но и желал её телесно.
В советской телепостановке не было никаких эротических сцен — они и в тургеневском рассказе тоже отсутствовали. Значился лишь один соблазнительный момент, когда юноша следил за тайным свиданием помещицы с любовником. И у "нас" та ночная сцена слежения закончилась подходом героя к садовому домику, а у швейцарцев было показано, как он заглядывает в окно домика и видит, что там происходит. И эта сцена была очень возбуждающей. Казалось, что ты сам подглядываешь через маленькую щёлочку за очень интимными и недозволительными чужому взгляду любовными действиями. И вот как эта сцена выглядела.
Юный герой заметил, как его прекрасная госпожа поздним вечером, таясь, пошла в маленький домик, и последовал за нею. Госпожа вошла в домик, где в окне уже теплится огонёк свечи и мелькал силуэт мужчины. Герой подкрался к окну, заглянул в него с осторожностью, и увидел две слившиеся в поцелуе фигуры — любимой госпожи и какого-то мужчины. Затем мужчина отстранился от госпожи и начал быстро расстегивать на ней платье. Он легко справился с пуговицами и спустил одеяние с плеч. Ткань заскользила вниз, открыв изящные руки, округлую грудь и соблазнительный живот и бёдра. И тут мужчина задул свечу. И закончился фильм на том, как юный герой разочаровался в обожествлённой им повелительнице.
Третье швейцарское кинополотно называлось "Наше время". Это оказалась история о двух старых повидавших жизнь людях. Они вдруг вспомнили, что такое — любовь, хотя им следовало уже задуматься о душе, и потянулись друг к другу. И жизнь и взаимоотношения этой парочки развернулись на фоне красивого альпийского пейзажа. Предстал деревенский быт — фермы, овечки, коровки, и забрезжили скупые любовные чувства. Только чувства эти робкие так и не смогли соединить двух стариков, потому что один из них внезапно умер.
Данный фильм меня ничем не порадовал, подобные ему и по телевизору показывали. И я на последнюю швейцарскую кинокартину уже не пошёл и вообще отвернулся от кино, уйдя с головою в дела театрально-студийные.
Свободное копирование
