Три богатыря - 5

* * *

Вскоре после встречи с родиной Кобзаря я на самолете отправился в Армению.

Огромная, геометрически расчерченная земля виднелась с высоты шести тысяч метров, и я подумал: какое это редкостное и неожиданное зрелище! Какая панорама дел человеческих открывается с поднебесных высот! Четкие квадраты полей, светлые строчки улиц городов и станиц. Встречались искусственные моря и балки, превращенные в озера. Реки были изумительно подвижны, пластичны. Они будто особым чутьем обходили все твердые преграды, петляя по земле в поисках беспрепятственного пути.

Росла высота, и росло мое удивление. Как понять, что художники-живописцы, графики, скульпторы, тысячи километров отмерявшие в воздушном океане, не запечатлели еще как следует ни возвышенных пейзажей облаков, поверх которых проходят трассы современных кораблей, ни самой земли, увиденной с высоты?

Художникам предстоит открывать и обнародовать эту новую, особую красоту, как Саврасов открыл поэзию мартовских дней, сокрушающих силу зимней стужи, как Левитан всему миру показал очарование золотой осени, как Рылов в вольном полете лебедей выразил чаяния целого народа. Есть такая задача у искусства нашего времени! Решить ее трудно. Но трудное всегда интересно.

«Кавказ подо мною...» Заметьте, поэт фантазией своей рвался к недоступным в то время высотам. А вот реальность: еще не миновав ставропольские земли, мы увидели вдали двугорбый Эльбрус.

На гигантской равнинной платформе он стоял словно скульптурное изваяние. Он близился, вырастал. И росло возвышенное чувство восторга перед этим чудом природы.

Именно в тот момент, глядя из пилотской кабины на приближающийся Эльбрус, я решил про себя изваять образ исполина Кавказа. Встреча с другой горной вершиной — Араратом — была моей давней целью. Вот так и родилась мысль изваять аллегорические образы Эльбруса и Арарата. Два сказочных «видения» Кавказа не оставляли меня до тех пор, пока не обрели у меня в мастерской зримый облик изваяний из камня.

Потом они побывали на выставке в доме Родена. Не правда ли, знаменательный факт. Роден завещал постигать красоту и выразительность природных форм, и в знак уважения к памяти великого скульптора в Париж отправились «Эльбрус» и «Арарат».

...Когда мы миновали Эльбрус, Кавказ — Большой Кавказский хребет — был действительно подо мной.

Едва поравнялись с Эльбрусом, летчики (внимание и забота их о пассажирах просто удивительны!) сообщили, что через семь минут «по правому борту» пройдет Казбек. И как уместен был здесь толковый, содержательный рассказ стюардессы Донары Румановой о высоких достоинствах самолета «Ил-18», о вершинах Кавказа, об Армении, которая открылась нам с высоты гораздо раньше, чем мы приземлились в Ереванском порту.

Мой новый друг Рубен Парсамян сказал: «Прежде всего мы поедем в Звартноц». Вместе с живописцем Григором Ханджяном и скульптором Сергеем Багдасаряном мы отправились смотреть руины древнего Звартноца.

Что могут слова там, где говорят живые памятники великой армянской культуры!

Католикос Нерсес III призвал мастеров строительного дела, каменщиков, резчиков по камню, и за двадцать лет — с 641 по 661 год — они создали чудо зодческого искусства — храм, в котором были осуществлены замыслы лучших художников и ученых Армении. От земли до высшей точки купола, как установили основательнейшие исследования наших дней, сорок девять метров. В Европе не было в те времена архитектурного сооружения подобной высоты и величия!

В каждой своей детали Звартноц воспевал человека и его творческую силу. В архивольтах были вырублены портреты двадцати восьми мастеров, возводивших храм. Среди них зодчий древности Иоанн: он возглавлял строительство. Каменные барельефы и горельефы изображали грозди и листья винограда, гранатовые плоды и ветви.

Из рассказа директора музея Варткеса Григорьевича Бабаяна мы узнали о трагической судьбе Звартноца, еще в Х веке превращенного завоевателями в руины, о царе Гагике, завещавшем положить с ним в могилу каменный макет Звартноца, о совместной работе русских и армянских ученых, обнаруживших руины Звартноца и создавших богатейший музей под открытым небом. Современные армянские архитекторы взяли Звартноц за классический образец и создали прекрасные трехъярусные, как и древний храм, здания — оперный театр, здание Совета Министров, гостиницу «Армения», Центральный почтамт...

Этот мой перечень сух и бесплотен в сравнении с рассказом директора музея. Бриллианты восточной образности, пылкая заинтересованность в том, чтобы вы обязательно услышали биение сердца армянского народа, знания, помноженные на воображение поэта, делали нашу прогулку по руинам Звартноца великим откровением. Когда зашла речь о таланте и трудолюбии мастеров, создавших такой памятник архитектуры, о силе духа, противостоящей в веках многочисленным жестоким врагам, Бабаян сказал: «Мы, армяне, любим свою древнюю землю. Кто не любит, не имеет права жить».

Афоризм этот — «Кто не любит, не имеет права жить» — категоричностью своей может смутить робкие умы. Но боже мой, как прав Бабаян, как точно выразилось в этой формуле ведущее требование нашего века! И как часто в короткие дни моего «открытия Армении» я видел творящую силу любви в действии!..