***
Это было во времена моего детства. В наши ельнинские деревни на Десне заходили сивоусые деды — лирники и бандуристы. Серебряный звон бандуры, грустный голос лиры, жгучие слова о людской недоле западали в сердце. Как потом я узнал, многие из этих песен были сложены Тарасом Григорьевичем Шевченко.
В студенческие годы мы декламировали бунтарские стихи великого Кобзаря, распевая «Заповит». Навсегда врезалось в память волнующее живописное полотно «Шевченко с бандурой», которое я увидел впервые в рославльском доме Микешиных.
Меня образ Шевченко волновал много лет. А недавно я вырубил из дерева композицию «Тарас Григорьевич Шевченко в ссылке». Гости с Украины, приходившие в мою студию, всегда проявляли живой интерес к этой работе. И само собой созрело решение передать скульптуру в дар украинскому народу.
...Могила Шевченко на Тарасовой горе. Свершилась заветная мечта — долг дружбы, долг чести исполнен. К глазам подступают слезы. А кругом — множество людей. Они хотят сфотографировать на память, подают книжки со стихами и открытки для автографов и записей.
И вот наконец всем до единого сделаны дружеские надписи, сказаны добрые слова. Пионеры Зашковской средней школы поют шевченковское «Реве та стогне Дншр широкий». Этот стихийно родившийся хор ведет за собой седовласый стройный человек — Василий Ильич Касиян, народный художник, лауреат премии имени Шевченко. Иллюстрации к произведениям Шевченко — одна из главных работ этого талантливого графика.
...И меня в семье великой,
В семье вольной, новой,
Не забудьте, помяните
Незлым тихим словом...
Мы помним, любим тебя, Тарас Григорьевич! Любим всей нашей великой семьей, семьей «вольной, новой»!
Я положил цветы — знак любви и признательности, знак вечной дружбы двух великих народов, украинского и русского, — на мраморную плиту могилы Шевченко.
Изумительно красива, щедра земля Украины в эту летнюю пору.
Густой стеной по обе стороны дороги от Канева до Киева стоит пшеница, зацветает медовым цветом гречиха. На свекловичных полях — страда: женщины-колхозницы прорывают бураки... На пути — богатые украинские села. Сады. Просторные подворья. Дома аккуратные — кирпичные или шлакобетонные, с железными или шиферными крышами. Задумчивый вестник счастья, лелека-аист не без труда найдет здесь привычную для него соломенную кровлю.
.
...Припомнилось. Возвращаясь в 1913 году из поездки в Грецию и Египет, оказался я в Киеве. Мой друг Федор Петрович Баловенский, тогда профессор в Киевской художественной школе, знакомил меня с городом.
По днепровским кручам спускались мы к самому берету. Как зачарованные смотрели вдаль. Красив был Киев — мать городов русских. Величавая история, величавые соборы. Здесь в гриднице Владимира, рассказывает былина, у князя на пиру восседали Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович...
Прошло, как говорят на Украине, полсотни с гаком. Я снова в Киеве, а он за эти годы помолодел на добрую сотню лет! И так пригож и наряден теперь, что желающих погостить в нем — великое множество.
Город утопает в зелени. Новый Киев строится с таким расчетом, чтобы по возможности не повредить природу и не нарушить бесценную старину.
И последнее яркое впечатление — концерт самодеятельности Закарпатской области.
Когда я смотрел и слушал это полное красок музыкальнохореографическое действо. я невольно подумал: какую богатейшую культуру создал народ на протяжении веков истории, как мало пока еще берем. мы от этой культуры и сколько нам предстоит сделать, чтобы сокровища эти вошли в плоть и кровь современности!
На концерте я подошел к сидевшему в первом ряду старому человеку — Левко Карповичу Дигтяру. Ему тогда было восемьдесят семь. Он был бодр, крепок, хорошо видел и слышал. Участник самодеятельного хора, сам с Тернопольщины.
От нашего века этот дид отставать и не думал. Добрый пример молодежи! Мы обнялись с ним по-братски...
Свободное копирование
