20 мая
Было так грустно, что не могла писать. Ужасно жаль Пьера... Он решил не делать операции в Москве, а сделать ее в Париже. Он был более ЖИВЫМ, чем большинство людей. Бедная Николь...
И умер Миша Булатов, писатель, муж прелестной Ирочки Доливо.
А весна изумительная, теплая, дивная весна, такая, какой она бывала в моих мечтах на Воркуте, где не было весны...
Сегодня я провожала в числе других тринадцати человек Лилю и Василия Агбаровича в Париж. Я подержалась за вагон, загадывая про себя: «Хочу с Васиком ехать в Париж в этом году, хочу с ним в Париж!» Нелепо, что это невозможно. Хуже, чем нелепо. Но не буду старухой с золотой рыбкой.
Всюду ругают злобно и глупо беднягу Евтуше, Андрея перестали ругать. На гребне волны всплыли наверх все бездарности сталинских времен наперечет.
У меня была стычка со Слуцким. Я заступилась за Евтуше, и Слуцкий, выругавшись, удрал. Оказывается, он трус, страшный трус этот неплохой поэт, бывший военный разведчик, ибо я сказала, что очерки Евтушенко, напечатанные во Франции, — блестящие, сказала это Слуцкому в поликлинике Литфонда, и нас МОГЛИ УСЛЫШАТЬ, а он так этого испугался, что бежал как заяц... Он ругал Пастернака, этот сукин сын!
Лиля, узнав об этом, заявила мне, что Слуцкий прав, а сегодня на вокзале сказала: «Неужели вас ничему не научило?» На что я ответила: «Как хорошо!» Она удивленно переспросила: «Хорошо, что не научило?» Я сказала: «Да, меня ничто не научило врать и не научит врать и говорить не то, что я думаю, я непосредственно все воспринимаю. А тонкостей подводных не знаю». Лиля не нкшлась, что на это ответить. Всю жизнь она-то понимала, куда ветер дует. Нет, по-моему, лучше мое — «непосредственное». Они уехали роскошно, на два месяца в Париж, а если захочется, то и на дольше, конечно. Но пусть будет хорошая погода и им будет хорошо. Лиля все равно мой близкий друг.
Некролог в «Либерасьон» и в «Обсерватёр» абсолютно верен. Да, именно таким был Куртад. Некоторые французские коммунисты одобряли все сталинские преступления, чтобы делать себе карьеры. А Куртад был честным.
Американцы показали себя в Бирмингаме! В них во многих живет фашизм. Что делается с человечеством в этом XX веке?! Судя хотя бы по фильмам, которые показывали сейчас на фестивале в Каннах! Один другого страшнее: убийства, насилия, ужасы, гадость... Ну и XX век!
Месяца два тому назад я написала письмо Солженицыну, прочитав его талантливейший «Один день Ивана Денисовича». Он ответил мне интересным и довольно длинным письмом. Я ему в письме послала несколько моих стихотворений, и он очень похвалил их. Но Ваня, мой сын, правильно сказал, что стихи мои «старомодные» и искупают это только их искренность и простота. Солженицын мне написал: «Вы яркий человек, судя по Вашему письму».
Свободное копирование
