17 сентября
Дима еще днем притащил чемодан еды, и мы с Аленой с восторгом готовили бутерброды с настоящей колбасой, даже яйца были, и белый хлеб, и масло, и какие-то галеты, и кусочки твердого, как камень, горького шоколада. Восторг!
Доротея обрадовалась, когда я ее позвала, хотя я честно предупредила, что будут незнакомые мне «физики». По правде сказать, 245 я ждала, что она откажется, не придет, но она пришла очень «элеганс», в чем-то заграничном, и превесело кокетничала. Друзей Димы зовут: Кирилл Кнорре (высокий, с тонким лицом), Володя Бродский (маленький, брюнет, умник), Веня... (не помню фамилию, очень мил) и пожилой, нервный, с замученными глазами человек (забыла, как зовут).
За ужином было оживленно и весело, физики оказались весьма остроумными, потом я по их просьбе взяла гитару, спела вещей пять, и вдруг Доротея (или то был Дима?) говорит:
— Таня, спойте свои переводы английских песен. Спойте «Русалку»! Обязательно «Русалку»!
Все хором закричали: «Да, да, «Русалку»!» И я запела, но на последнем куплете почуяла какое-то замешательство, когда спела: «Вот тогда-то мы, ребята, вместе с Билли утонули...» Взглянув на пожилого человека, который все время очень тихо, очень незаметно вел себя, поняла, что произошло что-то ужасное! Он сидел бледный как полотно, застывший. Стояла гробовая тишина. Вдруг он вскочил, дико улыбнулся, схватил меня за руку, бормоча как безумный:
— Нет, нет, вы не виноваты! — бросился к двери и исчез.
Мы онемели. А потом кто-то — уже не помню кто — сказал:
— Летом к нему из Америки возвращались — плыли — жена и дети, их пароход напоролся на мину. Все утонули.
У меня странное чувство, будто кто-то из присутствующих ненавидел этого бедного инженера и все это специально подстроил! Я не могу отделаться от этого чувства. Ничего не понимаю. Голова трещит. Мне бесконечно жаль его. Это ведь Доротея настойчиво требовала «Русалку». Почему? Зачем? Для чего?!
Свободное копирование
