К утру 16-го положение резко изменилось: прибыли Семеновский и Ладожский полки с артиллерией. С их прибытием активные силы московского гарнизона, по свидетельству Дубасова, удвоились. Прибывшие части заняли все вокзалы, на железным дорогам были отправлены в тот же день карательные отряды для расправы с бастовавшими железнодорожниками и рабочими. Переход войск на сторону восставших, с прибытием свежих войск, не затронутых пропагандой, был на данный момент исключен. Борьба малочисленных дружин, притом плохо вооруженных револьверами, браунингами и в лучшем случае маузерами {Только на Пресне да еще в некоторых укрепленных районах дружинники были вооружены небольшим количеством винтовок, отобранных у городовых и у солдат.}, против превосходящего числом противника, вооруженного скорострельными и дальнобойными винтовками, пулеметами, трех- и шестидюймовыми пушками, стала явно безнадежной; притом же в этой борьбе сильна страдало "мирное население", жилища которого громились артиллерией и сжигались; убитые и раненые из числа его насчитывались сотнями, в том числе женщины и дети..
Давало знать себя к тому же утомление и истощение рабочих затянувшейся стачкой и плохим питанием.
Ввиду всех этих обстоятельств, Московский комитет большевиков и Исполнительный комитет Совета рабочих депутатов утром 16 декабря постановили прекратить вооруженное сопротивление с сегодняшнего дня, а забастовку -- с понедельника, 19 декабря.
Московским комитетом была выпущена по этому поводу листовка.
Приведу здесь эту замечательную листовку, полную бодрости и уверенности в скорое возобновление борьбы, которая должна привести к окончательной победе.
"Российская социал-демократическая рабочая партия
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Выходите на работу, товарищи!
Скоро мы снова приступим к упорной борьбе. Новая схватка с проклятым врагом неизбежна, близок решительный день!
Опыт боевых дней многому нас научил, этот опыт послужит нам на пользу в ближайшем будущем.
Славные борцы за свободу и счастье рабочего класса, бессмертные защитники баррикад доказали и нам, и рабочим всей страны, что мы можем бороться не только с ружьями и нагайками, но и с пушками и пулеметами. И теперь, как и в первые дни, гордо развевается красное знамя на наших баррикадах,-- разрушали их ночью царские холопы, к утру они вырастали снова. Исчезали в одном районе -- быстро появлялись в другом.
Наши дружины наводили ужас не только на московских холопов царя. Выстрелы из наших винтовок и револьверов заставляли бледнеть и царскосельского палача, и всю свору грабителей и насильников страны.
Еще позавчера, как в первые дни, наши герои-борцы стояли за баррикадами, всегда готовые метким огнем встретить царских опричников. Ряды героев не поредели: на место погибших становились новые. Только призыв организации прекратить на время борьбу дал возможность войскам разобрать баррикады. Мы не побеждены. Каждый выстрел из пушки дает нам новых друзей.
Но держать без работы всех рабочих Москвы дольше невозможно. Голод вступил в свои права, и мы прекращаем стачку с понедельника.
Становитесь на работу, товарищи, до следующей, последней битвы.
Она неизбежна. Она близка!..
Поганое "правительство из пушек расстреливало безоружных, оно не простит рабочему классу своего страха и потерь. К борьбе беспощадной, упорной, последней борьбе будем готовиться. И снова, как в эти славные дни, пусть со свежими силами рабочие всей Москвы бросят работу. Ждите призыва! Запасайтесь оружием, товарищи! Еще один могучий удар -- и рухнет окончательно проклятый строй, всей стране ненавистный.
Вечная слава погибшим героям-борцам, вечная слава живым! В понедельник, в двенадцать часов дня, все рабочие Москвы становитесь, как один человек, на работу".
Дружинникам было объявлено о прекращении борьбы, и они 16 декабря стали покидать баррикады; часть их ушла на Пресню, которая решила продолжать борьбу до 18 декабря. В этот день на улицах Москвы было сравнительное затишье; войска и пожарные, не встречая уже организованного сопротивления, разбирали баррикады, кое-где слышались одиночные выстрелы; редкая орудийная стрельба раздавалась лишь в районе Пресни. Войска окружали Пресню со всех сторон.
16 декабря моя жена, все эти дни несшая работу по связи при центральном штабе, проникла с большим трудом к нам, в Сокольнический район, для установления связи с сокольнической организацией, оторванной за все время восстания от центра. Она рассказала, с какими трудностями и риском пришлось нести работу по связи с районами, как ей сегодня пришлось пробираться по улицам Москвы: везде стоят вооруженные патрули, обыскивают всех прохожих, у кого находят оружие, а то и просто, кто покажется подозрительным, тех тут же расстреливают; ей пришлось натыкаться на трупы, валяющиеся на улицах. Она передала нам о постановлении комитета прекратить вооруженное сопротивление и начать работы с 19 числа. По ее словам, настроение в комитете бодрое: там полагают, что мы не проиграли восстания, мы его только откладываем, чтобы лучше подготовиться к новому выступлению.
Свободное копирование
