15 декабря Совет рабочих депутатов собрался в столовой фабрики Цинделя, в Замоскворечье, не в полном составе: отсутствовали представители Лефортовского и Сокольнического районов, а из других районов нехватало представителей многих предприятий -- было всего восемьдесят пять -- девяносто человек вместо двухсот.
Настроение докладчиков было боевое, хотя некоторые депутаты сообщали, что местами настроение падает, замечается "неуверенность", но за прекращение забастовки не говорил никто, даже представитель меньшевиков не решился здесь высказаться за прекращение забастовки. Особенно горячо стояли за продолжение забастовки и восстания представители железнодорожников, которые указывали на то, что в провинции железнодорожная забастовка только еще разгорается, повсюду растет движение рабочих.
Представитель Московского комитета огласил и поддержал решение комитета от 14 декабря о продолжении забастовки и восстания. Решено было борьбу продолжать, но, ввиду неполного состава Совета, вопрос передать на окончательное разрешение районных Советов, а в случае невозможности им всем собраться, предоставить окончательное решение Исполнительному комитету Совета рабочих депутатов.
Насколько предательски было поведение меньшевиков, видно из того, что на собрании своей группы вечером этого же дня они категорически постановили, что забастовка должна быть окончена не позже 17-го, и решили выпустить об этом прокламацию, даже если Московский комитет большевиков выскажется против.
Так предательски вели себя меньшевики, сеяли неуверенность и колебания среди рабочих и тем тормозили движение, а после окончания восстания они горько каялись, что их вовлекли в это дело, и в меньшевистской брошюре, вышедшей вскоре после восстания и подводившей его итоги, вопреки всем фактам, изложенным в той же брошюре, они писали: "Буржуазная пресса утверждает, что в Москве подавлено восстание. Мы же скажем, что в Москве его совсем не было... Стремление перевести всеобщую забастовку в восстание не могло увенчаться успехом и должно быть признано исторической ошибкой" {"Москва в декабре 1905 года", стр. 245--246, изд. П. В. Кохманского.}.
Их лидер Плеханов писал также, что не надо было браться за оружие.
Скажу здесь еще несколько слов об эсерах.
Эсеры много кричали до восстания о своих силах, об имеющихся у них бомбах, оружии... А на деле в дни восстания они почти не чувствовались: лучшая часть их дружин дала себя вовлечь в ловушку в первые дни восстания 9 декабря в доме Фидлера: там они и были захвачены вместе с оружием и небольшим количеством бомб. Во время восстания не оказалось в распоряжении эсеров ни бомб, ни ручных гранат.
На Пресне эсеровские дружинники со своим начальником Медведем (Соколов) сражались в общих рядах под начальством товарища Седого.
Положение на улицах Москвы 15 числа так описывает корреспондент радикальной газеты "Молва":
"В общем, замечается сравнительное затишье. Забастовка все еще держится твердо, хотя на некоторых улицах магазины открылись, не снимая однако ставень. Торгует и Охотный ряд. При редких орудийных раскатах торговцы поспешно закрывают лавки.
Движение на улицах несколько оживилось. Появились и извозчики. В центральных частях города утром, повидимому, было некоторое затишье, так как имеется известие, что с десяти до двенадцати часов дня были открыты некоторые банки, но затем закрылись.
В городе всюду следы разрушительного действия войск. На Тверской целый ряд домов с разбитыми стеклами, отбитыми карнизами, брешами. Окна наскоро забиты коврами, одеялами, шторами.
На Миусской площади целые улицы с изуродованными артиллерией домами. Несчастное население и паническом ужасе металось по кварталу. Женщины теряли своих детей. Очень много раненых и убитых. На Миусской же, у Пыховского проезда, тлеет огромное пожарище -- догорает дом Громова, подожженный вчера артиллерией.
В редакции "Русского слова" большая часть оконных стекол пробита пулями.
Офицерские и нижние чины второго Арбатского полицейского участка переехали сегодня в частный дом из боязни нападения боевой дружины.
Продолжаются многочисленные аресты.
Провода телефонные между Петербургом и Москвой в ночь на 15 декабря прерваны" {Этот перерыв телефонных проводов был в связи с рядом попыток прервать сообщение по Николаевской дороге и тем прекратить доставку войск в Москву. Была неудавшаяся попытка большевистской боевой дружины в Петербурге взорвать мост по Николаевской железной дороге. В Твери рабочие Тверской мануфактуры пытались разрушить железнодорожные пути, но были отогнаны охраной, которая для усмирения рабочих этой фабрики принуждена была пустить в дело пушки. В ночь на 17 декабря министр внутренних дел отправил телефонограмму в Москву, на имя генерала, командовавшего войсками: "Станция Купицкая близ Твери разграблена мятежными рабочими, которые повредили пути и разрушили телеграф; необходимо снарядить небольшой отряд и уничтожить мятежников, ибо иначе сообщение с Петербургом может быть прервано. Если возможно, сделайте это".}.
Свободное копирование
