10 декабря фабрика Абрикосова (ныне им. Бабаева), расположенная по соседству с нами, была занята полуэскадроном Московского драгунского полка; один взвод этого отряда был поставлен на нашем дворе, где находились пустые конюшни. Такой же пикет был поставлен в Алексеевском монастыре, по соседству с нами. Все эти дни, вплоть до 17--18 декабря, драгуны ездили или ходили по Красносельской улице и прилегающим переулкам, стреляя вдоль улицы, обыскивали и избивали некоторых, казавшихся им подозрительными, прохожих. Было несколько стычек с дружинниками; одну из них, более крупную, описывает начальник полуэскадрона корнет Золотарев в своем рапорте по начальству. Приведу это донесение: "В девять часов утра полуэскадрон был вызван из фабрики Абрикосова на Красносельскую улицу, где многочисленная вооруженная толпа мятежников возводила баррикаду. Спешенный полуэскадрон в закрытом месте дал залп по ним -- толпа рассеялась, и в это время был ранен рядовой Лузин. После чего революционная банда вновь собралась, опять открыли огонь из штуцеров и револьверов, в это время было ранено двое рядовых; но ответный троекратный залп полуэскадрона вновь рассыпал мятежную толпу, уложив многих на месте, отступивших в большом беспорядке. Затем полуэскадрон отступил во.второй полицейский участок Мещанской части, заняв его спешенным отрядом. Вскоре засевшие в соседних домах мятежники тесным кольцом окружили полицейский участок, открыв с особым упорством по нем штуцерный огонь, продолжавшийся до шести часов вечера, но с приходом двух рот и взвода артиллерии, на основании моего донесения начальнику всей охраны, мятежники были выбиты и дома разгромлены" {Приведено в книге "Из истории Московского вооруженного восстания 1905 года", стр. 34, ОГИЗ, "Московский рабочий", 1930 г.}.
Таким! образом наш район в результате боя 12 декабря, продолжавшегося целый день, оказался во власти врага. На Красносельской и в переулках не удалось построить баррикады, но они были построены на Краснопрудной и "а выходах с Каланчевской площади, где все эти дни шли стычки за овладение Николаевским вокзалом. В результате мы в нашем Сокольническом районе оказались совсем отрезанными от центра.
Жена моя ушла с самого начала стачки в город и работала там все дни восстания по связи центрального штаба с окраинами, но к нам в район ей так и не удалось пробраться до 16 декабря.
Итак, мне пришлось отсиживаться у себя и по мере сил выполнять подсобные функции под надзором драгунского отряда. Драгуны заходили иногда погреться в нашей кухне, с ними вела беседу наша прислуга (домработница), как я уже говорил, свой человек, и снабжала их газетами "Вперед" и "Борьба", вышедшими за последние дни перед стачкой. Но старшой пригрозил ее арестовать за это, и печатную пропаганду пришлось прекратить.
Раз у меня за эти дни было небольшое собрание не то Сокольнического райкома, не то товарищей из железнодорожной организации; несколько драгун сидело как раз в это время на кухне, но они не подозревали, что за совещание происходит у меня, и благодушно пили чай.
Ко мне приходили за это время трое-четверо легко раненых дружинников с Краснопрудной улицы. Я делал перевязку и давал им у себя приют. Непосредственно после восстания у меня на квартире работало партийное бюро по выдаче паспортов, одежды и денег уезжающим из Москвы участникам восстания.
Все эти дни, начиная с 10 по 18 декабря, гул орудийных, пулеметных и ружейных выстрелов не смолкал до позднего вечера. Вечером горизонт озарялся заревом пожаров; особенно большой пожар был в ночь на 12 декабря в Замоскворечьи, на Пятницкой улице, где была обстреляна пушками, а потом подожжена Сытинская типография. Но как идет восстание, каковы его перспективы в Москве и во всей России, ничего не было нам известно. Изредка заходившие ко мне товарищи из Сокольнического района сообщали только отрывочные и непроверенные сведения.
Здесь для полноты картины я дам краткое описание хода всеобщей стачки и вооруженного восстания в Москве по имеющимся в моем распоряжении материалам.
О первых трех днях я уже рассказал. Скажу еще несколько подробнее о дне 9 декабря. В этот день забастовка стала уже всеобщей; только с разрешения районных Советов некоторые пекарни выпекают черный хлеб и некоторые булочные им торгуют. Всюду на больших фабриках и заводах происходят многолюдные митинги рабочих. На митингах везде раздаются лозунги: "За вооруженное восстание!" Во многих случаях рабочие тотчас после прекращения работ, а иногда и раньше, приступили к изготовлению холодного оружия -- пик, кинжалов. Но рабочие хорошо понимают, что трудно с таким оружием бороться с войсками, и с напряженным вниманием прислушиваются к каждому известию, указывающему на сочувственное или хотя бы только пассивное отношение солдат к восстанию. На митинге в Сытинской типографии было сообщено, что из Александровских казарм по Большой Серпуховской улице идут солдаты с оркестром, играющим "Марсельезу". Все думали, что они шли соединиться с рабочими. От митинга была послана делегация к солдатам с призывом присоединиться. Но она опоздала -- до солдат уже нельзя было добраться. Приехал генерал Малахов, окружил пехотинцев казаками и драгунами, вернул их обратно на плац перед казармами и здесь им сказал, что "государь император надеется на их верность присяге", обещал раздать мыло и по стакану водки. Солдаты вернулись в казармы, после этого их уже оттуда не выпускали.
Дружинники, до этого дня лишь кое-где разоружавшие городовых и убивавшие их в редких случаях, с вечера этого дня, по постановлению коалиционного совета дружин, стали систематически разоружать городовых и встречающихся офицеров, отбирать у них оружие.
К вечеру произошло событие, послужившее толчком к постройке баррикад и к началу вооруженной уличной борьбы.
Местом этого события была Страстная (ныне Пушкинская) площадь, которая вообще в истории революционного уличного движения в Москве за годы революции играла выдающуюся роль. Все уличное движение 1905 года прошло мимо памятника великого русского писателя.
К вечеру на площади собралась толпа в триста-четыреста человек. Начались речи. Вдруг с двух сторон появились драгуны. Из толпы им кричали: "Братья, не трогайте нас, переходите к нам!" Драгуны проехали мимо, никого не тронув; на через четверть часа они появились в большем количестве и атаковали толпу. Толпа рассеялась, часть ее (человек пятьдесят) нашла приют в павильоне трамвая на той же площади. Драгуны требовали, чтобы они сдались, и, получив отказ, направили внутрь несколько залпов и ускакали. В результате "молодецкой" атаки оказался убитым один ученик Комиссаровского училища и несколько человек ранены. Это до крайности возмутило собравшихся. Раздались проклятия по адресу драгун: "Убийцы!", "Негодяи!" Кем-то было предложено зажечь павильон, сыгравший роль ловушки: облили стены керосином и подожгли. Страстная площадь, погруженная до сих пор в глубокий мрак, осветилась отблеском пожара. Вскоре приехали пожарные и быстро залили горевшее строение. Им не препятствовали тушить. Собравшаяся публика отхлынула к Триумфальным воротам. Там возникло какое-то препятствие. Послышались выстрелы. Тогда началась на Тверской постройка баррикады. Откуда-то притащили несколько бочек, досок, разный деревянный и металлический лом. Баррикада была крайне несовершенна, но это была первая баррикада. На Триумфальной площади приступили к сокрушению телеграфных столбов и стали перегораживать и переплетать улицу проволокою. Это происходило около восьми-девяти часов вечера.
К одиннадцати часам вечера войска начали брать баррикады. Брали их следующим образом: вдоль по улице ехала карета с прожектором, направленным на баррикады. Позади нее ехали драгуны и стреляли в предполагаемых защитников баррикад. Кроме того, с несомненностью был установлен тот факт, что по дружинникам и просто по толпе, стоявшей на площади у Триумфальных ворот, стреляли из некоторых близлежащих домов засевшие там драгуны и переодетые городовые.
Разрушив баррикады, драгуны разъезжали по улицам и беспорядочно стреляли во все стороны. Между двенадцатью и двумя часами ночи шла почти непрерывная пальба по Тверской и Садовой от Триумфальных ворот. Затем стихло.
Вечером этого же числа, 9 декабря, на другом конце Москвы, в районе Чистых прудов, шел разгром реального училища Фидлера при помощи пушек и пулеметов, о чем я уже писал выше.
После этих событий ночью у Дубасова состоялось совещание членов полиции и начальников войсковых частей, с участием председателя "Союза русского народа" князя Щербатова. На этом совещании решено было "принять самые крайние меры" для подавления восстания.
Свободное копирование
