ГЛАВА XXV
ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ СОЮЗЫ И ЗАБАСТОВКИ В ЭТИ ДНИ
В этот период "дней свобод" профессиональные союзы стали оформляться как легальные организации -- с большим количеством членов, с правильными членскими взносами, имели в некоторых случаях свои отдельные помещения с вывесками. В конце октября организовалось Московское центральное бюро профессиональных союзов. Центром профсоюзной работы продолжал быть "Музей содействия труду", но там становилось уже тесно: образовалось в Москве в это время уже около сорока профсоюзов, и в ноябре было снято помещение для центрального бюро и правлений отдельных союзов на Мясницкой; союз печатников снял отдельное помещение в переулке около Остоженки.
Я попрежнему принимал участие в работе в "Музее содействия труду" и был в курсе общего хода профессионального движения в Москве.
Профессиональные союзы были ареной, где наиболее открыто сталкивались противоречия тактики большевиков а меньшевиков. Меньшевики стояли за беспартийность, "нейтральность" профсоюзов, за придание им узко профессионального характера. Большевики же отстаивали боевой политический характер профсоюзов. Эсеры сравнительно мало работали в профсоюзах, и их тактика в этом вопросе сближалась с тактикой меньшевиков.
Благодаря влиянию большевиков, московскому профсоюзному движению удалось придать боевой характер: профсоюзы приняли участие в подготовке к вооруженному восстанию, образовали боевые дружины, активно участвовали в Совете рабочих депутатов, участвовали в проведении декабрьской забастовки и в вооруженном восстании.
Работа по организации профессиональных союзов в этот период заложила прочные основы российского профессионального движения, которое не смогла сломить реакция последующих лет. Уже в этот период Московское центральное бюро профсоюзов подготовляло всероссийскую конференцию союзов, которая и состоялась в феврале 1906 года в Петербурге и положила основание всероссийскому их центру -- зародышу будущего ВЦСПС.
В Москве за этот период не было таких общих демонстративных политических стачек, какие происходили за это время в Петербурге по постановлению Петербургского Совета рабочих депутатов.
Революционная Москва в то время целеустремленно и деятельно готовилась к вооруженному восстанию под руководством большевиков. Она считала, напротив, такие стачки несвоевременными, отвлекающими силы пролетариата от подготовки к восстанию.
Московский Совет рабочих депутатов постановил, что стачки в данный момент допустимы лишь при посягательстве хозяев на завоеванные права и в тех предприятиях, где условия труда хуже, чем в однородных. И Московский Совет был прав: к решительному бою в декабре петербургский пролетариат истощил в значительной степени свои силы и не смог оказать московскому решительной поддержки в роковые дни декабря.
Частичные забастовки на экономической почве шли в это время главным образом в мелких предприятиях, мало затронутых стачечным движением в предыдущие месяцы. Из более крупных забастовок этого периода можно отметить довольно упорную забастовку служащих в ресторанах и трактирах, окончившуюся их победой.
Обособленно от этих частичных экономических забастовок вспыхнула в середине ноября стачка почтово-телеграфных служащих. Постановление начать эту стачку было вынесено на всероссийском въезде почтово-телеграфного союза в Москве; стачка эта имела всероссийский характер и большое политическое значение. Она вырывала у правительства его сильнейшее орудие борьбы с революцией -- связь. Поэтому правительство, относившееся в это время пассивно к другим стачкам, вступило в активную борьбу с этой стачкой; пошли аресты руководителей, угрозы. Путем репрессий и расслоения, которое правительство сумело внести в ряды почтовиков, оно разбило в значительной степени эту стачку в начале декабря, как раз к кануну восстания. В этой стачке принял активное участие член нашей группы врачей Е. Я. Столкинд; на его квартире происходили собрания стачечного комитета, он организовывал столовые для стачечников и их детей. Он был арестован в конце ноября и в обвинительном акте отмечен, как главный организатор стачки.