Митинги, лекции в "дни свободы"

ГЛАВА XXIV

МИТИНГИ, ЛЕКЦИИ В "ДНИ СВОБОДЫ"

 Митинги происходили в эти дни по всему городу -- и дневные, и вечерние.

 Митинговым центром, так сказать, в этот период являлись два летних театра -- "Аквариум" и "Олимпия", помещавшиеся оба смежно на Триумфальной площади (ныне площадь Маяковского). В этих театрах было несколько помещений, фойе, ресторан; все они занимались под митинги. Иногда в обоих театрах шло сразу до шести митингов. Осень в этот год стояла на редкость теплая; снег выпал, и начались холода только в середине декабря, так что летние помещения театров могли быть вполне использованы для митингов.

 Другим центром служило реальное училище Фидлера. В этом училище был также центр боевых дружин, большевистских и эсеровских. Для митингов использовались помещения и в других школах, особенно в Миусском и Домниковском народных училищах, а также помещения фабричных школ и вечерних курсов, некоторых клубов -- например, "Литературно-художественного кружка" в доме на Большой Дмитровке (ныне Пушкинской), где помещаются теперь Верховный суд и прокуратура. Использовались также аудитория Политехнического музея и ряд других.

 Митинги бывали общенародные и профессиональные. Обычно выступали докладчики от разных партий, с изложением программы партии или по какому-либо вопросу, особенно часто по аграрному вопросу. После докладчика выступали оппоненты от других партий. Развертывались горячие прения. Чаще всего в это время шли словесные бои между большевиками и эсерами. Меньшевики сравнительно редко выступали на общенародных митингах: они выступали преимущественно на митингах и собраниях профсоюзов, да и вообще мы избегали тогда полемики между большевиками и меньшевиками перед случайной аудиторией. Тогда был курс на объединение обеих частей партии, и был образован в Москве, как и в других городах, "федеративный совет", в который входили представители комитета большевиков и "группы" меньшевиков для координации выступлений. Кадеты очень редко выступали на митингах и не пользовались там никаким успехом. Полемика с ними была тогда очень легким делом.

 На митинги ходила самая разнообразная публика, в том числе: мелкие ремесленники, кустари, приказчики мясной торговли, служащие пивных, половые трактиров, ломовики, домашняя прислуга, дворники, солдаты, казаки, даже полицейские.

 Черносотенно-монархическое настроение, которое недавно еще было нередким среди мелкой буржуазии и некоторых категорий отсталых слоев пролетариата, испарялось быстро под политически-просветительным влиянием этих митингов.

 На одном митинге охотнорядских приказчиков мясных лавок выступал наш оратор -- Седой. Эти приказчики славились как традиционные громилы студенческих сходок, начиная с 70-х годов, из них многие участвовали еще в октябрьских избиениях студентов и рабочих. Теперь они пришли на собрание, чтобы организовать профсоюз.

 Скворцов-Степанов, присутствовавший на этом митинге, так его. описывает: "Вы хотите избивать бунтовщиков, -- так приблизительно начал свою речь наш агитатор. -- Смотрите: я как раз такой бунтовщик"... Крики -- "Долой!", "Вон!", адский шум... "Потом убивайте меня, если хотите, но сначала выслушайте". Перерывы, яростные возгласы не смутили оратора; уже скоро протесты стали смолкать, потом сменяться одобрительными возгласами, а закончилась речь -- социал-демократическая речь -- бурными аплодисментами. Начало союзу было положено" {"Текущий момент", сборник, Москва, 1906 г.}.

 Подобную же картину я наблюдал на одном митинге текстильщиков. Иногда на митинге появлялась группа казаков-донцов, тоже традиционных разгонителей собраний; их встречали всегда овацией и уступали места в передних рядах.

 Насколько широко развернулась в это время в Москве митинговая кампания, показывает, что одних только профессиональных митингов, назначенных на воскресенье 27ноября, зарегистрировано в хронике московского профессионального движения девять {"Московское профессиональное движение в годы первой революции", стр. 210, 1926 г.}.

 Упомяну еще о митинге дворников и о движении среди полицейских. Даже эти слои не остались незатронутыми. Среди дворников движение началось во второй половине ноября: было несколько сходок и забастовок по районам; появилась прокламация от "группы дворников, борцов за свободный труд".

 В этой прокламации дворники пишут: "И вот, когда рабочий народ поднялся на борьбу за улучшение своего быта, что делали мы, дворники? Мы примкнули к врагам рабочих -- нашим врагам. Мы, как темные рабы, по наущению полиции и сыщиков стали избивать рабочих, стали проливать кровь наших братьев. Да будет нам стыдно! Нам нужно также сплотиться, сорганизоваться и предъявить свои требования полиции и хозяевам". В числе требований их стоит: "Полиция не имеет права заставлять дворников пополнять полицейские обязанности". Митинг дворников был назначен в "Аквариуме", но полиция, не трогавшая в это время другие митинги, этот митинг разогнала. Брожение проникло и в ряды самой полиции: группа московских городовых прислала Московскому комитету проект прокламации, которую он и отпечатал и распространил. В число требований городовых входило требование освобождения их от политического сыска и арестов.

 Подобная митинговая кампания развернулась в это время не только в Москве, но и по всей России; кроме городских митингов, по деревням шли крестьянские митинги, в казармах -- солдатские. Всколыхнулась вся народная стихия до самых глубин.

 Кроме агитационных митингов, Широко была поставлена и более углубленная пропагандистская работа в виде лекций. Наша лекторская группа организовала за это время множество лекций по Москве и в других городах.

 Оценивая влияние на народные массы этого периода митингов, левый кадет Виктор Обнинский в вышеупомянутой мною книге писал: "Принесенные этими митингами плоды унесены в глубь народных масс и там будут использованы в нужный момент в размерах, о которых мы сейчас и представления иметь не можем".

 Да, Виктор Обнинский оказался прав: и плоды, принесенные этими митингами, превзошли ожидания (или, вернее, опасения) наших либералов. Ленин писал про это время: "Руководимый пролетариатом, народ мужает политически не по дням, а по часам, -- или, если хотите, не по годам, а по неделям" {В. И.Ленин, Соч., т. VIII, стр. 368.}.