Похороны Баумана

ГЛАВА XXI

ПОХОРОНЫ БАУМАНА

 Хоронить Баумана решено было 20 октября. Весь день 19 октября прошел в подготовке этих похорон: шли непрерывные митинги в высших учебных заведениях и по фабрикам и заводам. Стачечный комитет постановил прекратить всеобщую забастовку с 19 октября, но МК не согласился с этим и объявил, что работы должны возобновиться только после похорон Баумана. Часть учреждений и предприятий начала работать, а большинство крупных фабрик и заводов продолжало бастовать, но в день похорон были приостановлены работы повсюду.

 К администрации было предъявлено требование, во избежание кровопролития. убрать полицию с улиц, по которым пойдет шествие, за порядок ручались организаторы похорон. Не знаю, кто вел эти переговоры: не то "Союз союзов", не то союз адвокатов, но с ответом явился полицейский пристав в Техническое училище, где стоял гроб Баумана, и объявил официально представителю МК Шанцеру о согласии генерал-губернатора убрать полицию с маршрута процессии, если она не пойдет по главным улицам.

 Шанцер ответил, что никаких обещаний он давать не будет, что наши боевики справятся со всяким, кто помешает нам пройти.

 Утром 20-го я пошел в Техническое училище. Там уже стояли колонны с красными знаменами, прибывшие с фабрик и заводов; при каждой колонне была боевая дружина, вооруженная револьверами. Колонны все прибывали. Пришла университетская студенческая дружина, -- это на случай нападения черносотенцев на шествие.

 Гроб Баумана был покрыт алым бархатом, около него стояло большое бархатное знамя, на котором было вышито золотыми буквами: "Московский Комитет Российской Социал-Демократической Рабочей Партии". Вокруг гроба стояли члены МК с широкими фасными шелковыми лентами через плечо. Стояли члены районных комитетов и нашей лекторской группы. Шествие двинулось часов в одиннадцать утра. Гроб несли на руках, впереди несли множество знамен, венков. Процессия пошла от Технического училища по Покровке, свернула по Земляному валу к красным воротам, оттуда по Мясницкой (ныне Кировской) к Театральной площади, потом по Никитской (ныне улица Герцена) к Ваганьковскому кладбищу. Зрелище было грандиозное. По мере шествия в процессию вливались все новые колонны, и она далеко растянулась. Исчисляют число участников около ста пятидесяти -- двухсот тысяч человек; тротуары были заполнены любопытствующей или сочувствующей толпой. Во многих местах окна и балконы были украшены красной материей. По бокам процессии шли цепи людей, державших за руки друг друга я ограждавших процессию от остальной публики; за ними шли цепи дружинников. Гроб несли попеременно члены Московского комитета. В процессии, у кроме рабочих, принимали участие и интеллигентские профессионально-политические союзы, союз "равноправия женщин" и другие. Шла также группа солдат-вольноопределяющихся и группа офицеров. Все время раздавалось торжественное пение похоронного марша "Вы жертвою пали в борьбе роковой" и боевой песни "Отречемся от старого мира". Это было поистине всенародное шествие, отдающее честь погибшему бойцу за дело пролетариата и всего народа. Когда проходили мимо консерватории, оттуда вышли два оркестра, которые попеременно играли похоронные марши, вплоть до кладбища. Порядок все время был полный. Черносотенцы не решились напасть; зная, что процессия охраняется вооруженными дружинами; только в самом начале шествия я слышал где-то отдаленный ружейный или револьверный залп, но, что это было там, я так и не узнал. Таких похорон Москва не видала никогда. Они выявили огромную организованную силу пролетариата, чествующего своего павшего героя-вождя. Они же показали всему населению Москвы, что гегемоном революционного движения является пролетариат, борющийся под руководством Московского большевистского комитета. Авторитет МК после этих похорон необыкновенно поднялся. Во время шествия я шел одно время рядом с товарищем Мартыном Лядовым, и мы обменялись впечатлениями: думали ли мы, когда двенадцать лет тому назад с ним организовывали первые марксистские рабочие кружки, что мы так скоро доживем до такого грандиозного размаха?!

 Когда шествие достигло кладбища, то стало уже темно, зажгли факелы; при свете факелов на могиле было произнесено несколько речей: говорили Шанцер, Васильев-Южин, Седой; все призывали к мщению и к подготовке вооруженного восстания. Страстную речь произнесла жена Баумана, призывавшая присутствующих дать клятву на могиле Баумана бороться с самодержавием и капитализмом до полной победы, и если нужно будет, то погибнуть в этой борьбе. Все, подняв руки, поклялись. Незабываемый торжественный момент!

 После похорон шествие в полном порядке повернуло обратно в город, но по дороге стало таять: поодиночке и группами стали расходиться по домам. Я, дойдя до Кудринской площади (ныне площадь Восстания), повернул по Садовой, по направлению к Красным воротам, и пошел домой. Знаменосцы решили отнести знамена в университет и пошли по Никитской. Я шел домой под сильным впечатлением столь грандиозной демонстрации.

 Утром разбудил меня телефонный звонок. Не помню: кто-то тревожным голосом сообщил мне печальную весть, что группа знаменосцев, подойдя к университету, была обстреляна казаками, которые занимали в эти дни Манеж. Было восемь человек убитых и много раненых. Темные элементы реакции все же решили дать какой-нибудь реванш за события 20 октября.