Забастовочная вола во второй половине сентября

ГЛАВА XVI

ЗАБАСТОВОЧНАЯ ВОЛНА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ СЕНТЯБРЯ

 С середины сентября забастовочное движение в Москве получает грандиозный размах. 19 сентября забастовала большая типография Сытина в Замоскворечьи. К ней одна за другой стали примыкать другие типографии. Забастовщики ходят толпами по улицам и снимают еще работающие типографии; так снимаются типографии реакционных газет "Русского листка" и "Московских ведомостей". В типографии "Московских ведомостей" на Страстном бульваре выбиваются камнями стекла. Останавливаются все крупные типо-литографии Москвы; 24 сентября не вышла уже ни одна московская газета.

 На бульварах Страстном, Тверском, на Бронной и Патриарших прудах 22--24 сентября собираются толпы забастовавших, происходят летучие митинги, которые разгоняются конными жандармами, казаками и драгунами, толпа оказывает сопротивление; на Тверском бульваре возникают баррикады из скамеек, раздаются кое-где револьверные выстрелы. Толпы, вытесняемые с одного места, собираются в другом.

 25 сентября начинают забастовку филипповские булочники на Тверской. Собираются против булочной большой толпой и намереваются итти снимать другие булочные и пекарни. На них наступает отряд городовых и загоняет на двор; булочники заняли здания пекарни, забаррикадировались, и с верхних этажей в полицию летят камни, бутылки, стекла. Полиция подвергает осаде забастовавших, обстреливает окна и берет здание приступом; взятых в плен булочников избивают и уводят в охранное отделение в Гнездниковском переулке, где подвергают их вновь жестокому избиению. В результате несколько избитых умерло, а раненых никто не считал. На другой день градоначальник опубликовал приказ о запрещении всяких сборищ с угрозой их разгона, опубликовал и потери полиции за время демонстраций последних дней: "пострадали 16 полицейских, 10 казаков, из которых один умер, 4 драгуна и 4 жандарма, в том числе 1 офицер".

 Эти стачки и демонстрации вызвали большое возбуждение в Москве: начались забастовки в ряде других предприятий.

 Останавливалась одна фабрика, рабочие этой фабрики шли снимать ряд соседних. Около фабрик происходят митинги, которые разгоняются полицией: ей все чаще оказывается толпой сопротивление; кое-где выступают уже боевые дружины и стреляют в полицию.

 К концу сентября в Москве бастовали все типо-литографии, многие булочные, несколько механических заводов, мебельные фабрики, табачники, некоторые железнодорожные мастерские.

 Идут огромные митинги во всех учебных заведениях, куда собираются тысячи забастовавших рабочих, их там "обрабатывают" партийные агитаторы. Типографщики же получают разрешение от градоначальника собираться легально в Капцовском училище, в Леонтьевском переулке, на Тверской. Там организуется Совет депутатов типографских рабочих, к нему примыкают депутаты еще четырех профессий: столяров, табачников, металлистов и рабочих железнодорожных мастерских. Требования всюду -- восьмичасовой рабочий день, увеличение заработной платы на тридцать-пятьдесят процентов, легализация рабочих депутатов, прием и увольнение рабочих через депутатов и др. Кое-где выдвигаются требования Учредительного собрания и свобод. Предприниматели идут на частичные уступки, там забастовки прекращаются. Газеты не выходят, но выпускается масса прокламаций, бюллетени типографского союза и т. п.

 Московский комитет воздерживается пока от призыва к немедленному объявлению всеобщей стачки, потерпев два раза неудачу в этих призывах -- в мае и июне.

 Да и надо признаться: мы здесь, в Москве, на месте, недооценили всего значения этой сентябрьской забастовочной волны: она казалась еще обычной, хотя и принявшей большие размеры, стачечной волной, каких в России было уже несколько в 1905 году.

 Но иначе оценил ее Ленин из далекой Швейцарии, получив известия о московских стачечных событиях. В газете "Пролетарий", в No 21 от 4 октября, появляется его статья: "Политическая стачка и уличная борьба в Москве". Ленин писал: "Революционные события в Москве, это -- первая молния грозы, осветившая новое поле сражения... движение... в несколько дней поднимается от простой стачки к гигантскому революционному взрыву... Московская стачка показывает нам распространение борьбы на "истиннорусскую область", устойчивость которой так долго радовала реакционеров. Революционное выступление в этом районе имеет гигантское значение уже потому, что боевое крещение получают массы пролетариата, наименее подвижного и в то же время сосредоточенного на сравнительно небольшой области, в количестве, не имеющем себе равного нигде в России. Движение началось с Питера, обошло по окраинам всю Россию, мобилизовало Ригу, Польшу, Одессу, Кавказ, и теперь пожар перекинулся на самое "сердце" России" {В. И. Ленин,Соч., т. VIII, стр. 289, 290, 293.}.

 Да, с этого времени Москва становится действительно революционным сердцем России.

 События дальше развивались следующим образом: 4 октября прекратилась стачка типографщиков, закончившаяся частичным успехом. Стачечное движение, казалось, пошло на убыль, хотя еще и бастовало немало предприятий. Но 7 октября началась забастовка на Московско-Казанской железной дороге, а за нею и на других. В Москве начиналась знаменитая всеобщая политическая Октябрьская стачка, ставшая скоро всероссийской.