Кроме большевистской организации, имелись в Москве и другие нелегальные и полулегальные организации. Меньшевистская организация -- "Московская группа РС-ДРП" -- после формального отделения от большевиков в мае опиралась на работу среди интеллигенции, студенчества, служащих, отчасти на работу в профессиональных союзах, особенно в союзе городских служащих и рабочих и в союзе типографов.
Эсеры пользовались влиянием преимущественно среди интеллигентских профессионально-политических союзов, среди части студенчества и служащих. Пытались проникать и в рабочую среду, в профсоюзы, но им не удавалось в то время создать сколько-нибудь значительную организацию в рабочих кругах.
Либералы-"освобожденцы", которые в октябре сконструировались в "конституционно-демократическую" (кадетскую) партию, оспаривали у эсеров влияние в интеллигентских союзах, особенно в академическом, адвокатском и некоторых других. Они же руководили либеральным движением цензовых земско-городских элементов.
На крайне правом, открыто контрреволюционном, фланге находилось высшее дворянство, чиновничество, стараясь создать при помощи полиции и духовенства себе опору в низах в виде так называемой "черной сотни" -- "Союза русского народа", "Союза Михаила-архангела". В эти союзы завлекались отсталые слои мелкой буржуазии (домовладельцы, трактирщики, лавочники), а также опустившиеся босяцкие элементы (люмпенпролетариат). Но и среди рабочих, в особенности Мелких ремесленных заведений, связанных еще во многих случаях с деревней, оставался небольшой слой, настроенный черносотенно и готовый громить интеллигенцию, студентов, революционеров. Задавленные вековым гнетом, они ненавидели барина, которым считали всякого, одетого в европейское платье; их наивно-монархические взгляды, воспитанные этим вековым гнетом, заставляли возлагать надежды на избавление только на бога и его представителя на земле -- "царя-батюшку", против которого бунтуют "господа". Полиции путем демагогии легко было завлечь этот слой в погромные организации. Только широкая агитация в "дни свободы" в значительной степени просветила эти отсталые слои, нейтрализовала их или даже частью сделала активно сочувствующими революции и тем! к декабрю выбила почву у черносотенных организаций. Но пока эти "черные сотни" не проявляли себя в Москве сколько-нибудь активно.
Узловым вопросом того момента было отношение к выборам в законосовещательную Булыгинскую думу, в которую совсем не было доступа для рабочего класса. Большевики с самого начала заняли определенную позицию: бойкот Булыгинской думы, всеобщая политическая стачка, переход стачки к вооруженному восстанию.
Москва глухо бурлила и волновалась. Скоро это брожение прорвалось наружу -- на открытые митинги, а затем и на улицу. Этому содействовали (некоторые благоприятные обстоятельства.
Свободное копирование
