Особенно большое движение возникло в марте среди булочников, которые работали в очень тяжелых условиях и теперь впервые вступали в организацию и борьбу.
Весь март шли подготовительные собрания в "Музее", сначала в узком составе инициативной группы; для более широкого слоя рабочих в это время читались доклады. Помню один доклад Лунца о фабричном законодательстве в России, прочитанном им в середине марта в аудитории "Музея". Небольшая аудитория была набита до отказа, было человек до четырехсот. Скворцов-Степанов, бывший тоже на этом докладе, пишет в своих воспоминаниях: "Кто был на этом заседании, у того никогда не изгладятся воспоминания о нем: сплошная масса слушателей, нельзя поднять руку, чтобы вытереть пот, нечем дышать. Но все жадно слушают, не пропускают ни одного слова лектора, который ясно, просто и глубоко вскрывает основные пружины фабричного законодательства и замысла "полицейского социализма". Докладчик закончил свою речь возгласом: "Да здравствует рабочая демократия!"
После доклада были прения, выступало много рабочих, говоривших об условиях своего труда; выступал Скворцов-Степанов с речью о профессиональном движении на Западе, выступал я, говорил о необходимости свержения самодержавия. Подъем настроения у слушателей был большой. На следующих собраниях, также очень многолюдных, были выработаны требования булочников--о введении восьмичасового рабочего дня, об увеличении заработной платы, об отмене обысков и пр.
Московским комитетом партии была отпечатана прокламация с этими требованиями; прокламация заканчивалась такими словами:
"Хозяева должны устроить общее собрание булочников 8 и 9 апреля и этому собранию представить свой ответ на выставленные требования. Если же они оставят нас без ответа или ответят отказом удовлетворить наши требования, то мы объявляем всеобщую стачку булочников города Москвы 9 апреля.
Союз московских булочников".
В делах московского охранного отделения имеется любопытное донесение пристава второго участка Тверской части от 14 апреля о подготовке к этой стачке, написанное со слов одного рабочего, участника этой подготовки, очевидно полицейского информатора: "Около месяца тому назад в доме Хлудова, на Рождественке, были собрания булочников. Музей содействия труду разослал повестки булочникам, где написано: "Приглашают булочников для выяснения гигиенических условий их жизни..." За столом сидели три доктора. Доктора и техники предлагали вопросы, в каких условиях живут булочники, какие у них спальни, какая чистота, есть ли вентиляция, сколько получают жалования, не работают ли на посторонних работах и т. п. Хлебники говорили свое, булочника свое, также бараночники и калашники, вообще все разбились на группы, и каждая группа говорила о своем быте и нуждах докторам. Все это доктора записывали. На втором собрании в этом же доме говорилось исключительно о жаловании, но на этом собрании еще ничего не было выработано определенного. На третьем собрании доктора прочитали результат заявлений об улучшении быта по группам, и рабочие стали требовать, чтобы выработанные правила предъявить хозяевам немедленно перед пасхой, на что все согласились. Через шесть дней по спальням обильно раздавались прокламации" в которых подробно были изложены те требования, которые были выработаны на этих собраниях" {Документ заимствую из книги "Московское профессиональное движение в годы первой революции", стр. 194, изд. МГСПС, 1926 г.}.
Эти требования были предъявлены хозяевам перед пасхой, хозяева согласились сделать лишь мелкие уступки, которые не удовлетворили рабочих, и 8 апреля забастовали булочники в самой крупной московской пекарне Филиппова, а за ними 9 апреля забастовка охватила все булочные и пекарни (около ста) Москвы. Забастовка эта хорошо описана Бонч-Бруевичем в его корреспонденции, помещенной в No 17 "Вперед". Приведу здесь выдержки из нее:
"Провозглашенная местным комитетом Российской социал-демократической рабочей партии всеобщая стачка булочников неудержимым сильным потоком, с небывалым воодушевлением разлилась вчера (9 апреля) по Москве. Булочные закрывались одна за другой. Рабочие высыпали на улицу. Горожане бросились закупать хлеб. Булочные осаждались народом. Рабочие в разных направлениях двинулись по городу, закрывая те булочные, которые еще продолжали работать. Некоторые булочные не хотели добровольно закрыться, -- их разбили. Пройдя значительной толпой по Тверскому бульвару, булочники переулками проникли на Кузнецкий мост, этот центр движения Москвы, и весело и лихо прошлись по нему, в такт притоптывая ногами. От этой смелой поступи вышедшего на улицы пролетариата в страхе и трепете бежала во все стороны "чистая публика". Магазины спешно закрывались. Полиция выставила усиленные наряды и патрули.
Сегодня с раннего утра я отправился в обход центра Москвы. Все эти Савостьяновы, Филипповы и Виноградовы были закрыты, двери заперты, а у ворот везде толпятся рабочие-булочники. Выйдя массами на улицы, они вдруг показали всем свою ужасную нищету. Сегодня воскресенье, и они резко выделяются своими лохмотьями. Землистого, мертвенно-серого цвета, их лица носят тяжелую печать подвальной жизни, жестокой эксплоатации, нужды и невзгоды. Но теперь на этих серых лицах ясно видны решимость и твердость. Им нужно бороться, так как им нужно жить.
Москва перепугана. Точно из-под земли выросло бесконечное количество полиции, дворников, пожарных, жандармов и казаков; конные разъезды грохочут по городу, но впечатления не производят. Повсюду видны кучки рабочих по пятьдесят-сто человек. Среди них выделяются свои ораторы, которые ободряют товарищей, разъясняют им их положение. Все объединились. Товарищами стали и стар и млад, и пекаря и ученики. Полиция разгоняет рабочих, но нельзя же разогнать всю Москву! Разогнали здесь -- через сто шагов собрались вновь.
Молодежь с отвагой и пылкостью увлекает, зовет всех рабочих, и с каждым часом улицы Москвы становятся оживлений. Булочников окружают другие рабочие и расспрашивают об их положении, об их требованиях. Десятки тысяч народа появились на улицах. Заметно сильное возбуждение. Стачка булочников ударила по нервам всех москвичей. Все слои общества всколыхнулись. Момент выбран очень удачно. Капиталисты жмутся и терпят громадные убытки. Некоторые пошли уже на уступки. Филиппов предложил увеличить заработную плату в полтора раза. Рабочие отказались, требуя исполнения всех предъявленных требований.
Значение Московского комитета нашей партии сильно возросло. Всех поразила точность исполнения данного предостережения: никто не верил, что стачка состоится. Она грянула сразу, дружно и организованно, грянула, как и было заявлено, 9 апреля. Забастовало пятнадцать тысяч человек".
Забастовка продолжалась всего два дня и окончилась большой победой рабочих. Заработная плата в отдельных булочных была повышена на тридцать-пятьдесят процентов, рабочий день сокращен до девяти часов, сделан был еще ряд уступок.
Свободное копирование
