Рабочее движение в феврале-апреле - 1

ГЛАВА IX

РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В ФЕВРАЛЕ -- АПРЕЛЕ. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ СТАЧКА В ФЕВРАЛЕ. ТЯГА РАБОЧИХ В ПРОФСОЮЗЫ. МОЯ РАБОТА В "МУЗЕЕ СОДЕЙСТВИЯ ТРУДУ". СТАЧКА БУЛОЧНИКОВ

 После стачечной волны в январе в Москве идет стачечное Движение, то вспыхивающее на отдельной фабрике, то охватывающее группу предприятий.

 В начале февраля вспыхнули частичные забастовки на Московском железнодорожном узле. Забастовали телеграфисты на Казанской дороге, к ним присоединились служащие Управления и машинисты. Прекратилось регулярное движение поездов на несколько дней. Были частичные забастовки, и шло брожение и на других дорогах, но общей, дружной забастовки не вышло. Организация была еще слаба, и все же предъявленные требования были частично удовлетворены. МК принял деятельное участие в организации этой забастовки. В результате ее создался нелегальный "Союз железнодорожных служащих Московского узла" при МК партии. Союз этот существовал и действовал независимо от профессионально-политического железнодорожного союза, о котором я выше упоминал, но входил в деловые соглашения с ним во время стачек.

 По окончании февральской забастовки МК выпустил прокламацию, которая оканчивалась так:

 "Наши требования не могут быть удовлетворены до тех пор, пока самодержавие не будет уничтожено и заменено другим социально-политическим порядком, наиболее соответствующим нашим интересам. Присоединяясь, однако, к общей современной борьбе против самодержавия, мы должны примыкать к определенной революционной партии. Для нас выбор партии не может быть трудным. Железнодорожные служащие по своему социально-экономическому положению принадлежат к великой семье пролетариата, они не имеют собственности и добывают средства к существованию продажей своей рабочей силы капиталу, хозяевам железнодорожных предприятий. А если так, то российская социал-демократическая партия, партия пролетариата, есть наша партия, и мы должны присоединиться к ее программе и организации. В единении с этой партией мы, железнодорожные служащие, можем оказать огромную поддержку делу освобождения народа. В момент восстания забастовка на железных дорогах парализует действия правительства. Подавляя народные волнения, оно захочет рассылать повсюду войска, а богатые помещики поспешат сдавать на железные дороги свой награбленный хлеб, спасая его от народного захвата и раздела между голодными.

 Будем же готовить свои силы -- к такой забастовке, будем готовиться к восстанию, и тогда общими силами низвергнем проклятое иго убийц и грабителей, с коронованным злодеем Николаем кровавым во главе. На развалинах самодержавия мы поможем пролетарской партии создать демократическую республику на основе всеобщего, прямого, тайного и равного голосования. Только такая республика обеспечит нам возможность дальнейшей борьбы за полное освобождение тру, да от эксплоатации капиталом -- за социализм.

 За дело, товарищи! Примыкая к партии, организуйте свои силы, и под ее знаменем мы будем непобедимы. Долой самодержавие! Да здравствует демократическая республика! Да здравствует социализм!

Союз железнодорожных служащих Московского узла при Московском комитете Российской социал-демократической рабочей партии".

 Железнодорожная забастовка произвела в Москве сильное впечатление и послужила толчком к дальнейшему брожению среди московских рабочих. Все новые и новые пролетарские слои втягивались в движение. Вот, что писал об этом в газете "Вперед" (No 10 от 2 марта 1905 г.) Бонч-Бруевич под свежим впечатлением:

 "Самые отсталые, неподвижные слои пролетариата почувствовали непреодолимое стремление к организации своих сил. Несмотря на все запрещения, они устраивают повсюду свои заседания, свои совещания, вырабатывают свои требования, подают заявления хозяевам и прибавляют неизменно: "Ежели не удовлетворите -- забастуем". И бастуют... И их удовлетворяют, несмотря на затишье в торговле, на полный кризис денежного рынка, на огромный застой на фабриках и заводах.

 Но почему так легко удовлетворяют теперь требования даже самого отсталого и неорганизованного пролетариата все наши отечественные Кит Китычи, правительственные и другие учреждения? Почему не слышно окрика: "Пока не станете на работу, с вами и говорить не хотим!" По той простой причине, что под этими якобы "чисто экономическими требованиями", -- само собой разумеется, вполне законными и вполне желательными, -- кроется огромная политическая угроза. Обратили ли вы внимание, что в очень многих заявлениях чисто экономического содержания сказано, что просят удовлетворить ходатайство как можно скорее, "ввиду возбужденного состояния умов". И ходатайства удовлетворяются "как можно скорее", ибо и наши отечественные головотяпы различных министерств поняли, что Россия вознесена на кратер вулкана, который может начать могуче действовать каждую минуту, и что сегодня совершенно "нельзя сказать, что будет завтра".

Легальным подсобным центром этого забастовочного и профессионального движения являлся "Музей содействия труду" при Техническом обществе. Это общество снимало помещение в доме Хлудова, на углу Рождественки и Театрального проезда. Это здание теперь занимает Народный комиссариат коммунального хозяйства. Собственно говоря, никакого музея там не было, а была особая комиссия содействия труду, которая занималась изучением условий труда в московских промышленных заведениях и оказывала юридическую помощь рабочим, потерпевшим увечия. При ней была особая санитарно-гигиеническая секция, которая изучала гигиенические условия труда и давала медицинскую экспертизу увечным.

 Председателем "Музея" был "внефракционный" социал-демократ, присяжный поверенный (адвокат) Н. К. Муравьев, а его заместителем -- наш товарищ, член лекторской группы М. Г. Лунц. Председателем санитарной секции был беспартийный врач Павел Иванович Кедров. В этот "Музей содействия труду" ходили много рабочих за юридическим советом или для получения медицинской экспертизы, их принимали молодые адвокаты (помощники присяжных поверенных), а по медицинской линии там бессменно сидел доктор Кедров; труд этих работников был бесплатный, так сказать в порядке общественной работы.

 После январских событий усилился наплыв рабочих в "Музей", у них появились более широкие запросы: помочь им выработать и формулировать требования, которые они хотят предъявить хозяину; помочь им организовать профессиональные союзы, выработать устав союза. Этим сейчас же воспользовались партийные организации в целях своего воздействия на обращающихся в "Музей" рабочих. Появились там большевики, меньшевики, эсеры. Последние являлись спорадически, на большие собрания, и мало участвовали в повседневной организационной работе. Меньшевики же довольно упорно занялись этой работой. Был такой правый меньшевик "экономист", по кличке "Андрей Андреевич" (Евдокимов): он бывал там "ежедневно, бывали там и другие меньшевики. Из большевиков бывали там Лунц, Скворцов-Степанов, доктор Геллер, С. Я. Цейтлин, я и еще некоторые.