До Иркутска два месяца этапного хода; не всякий в состоянии совершить такое длинное путешествие в кандалах; поэтому на первом же полуэтапе арестанты самовольно разбивали заклепки, чтобы можно было сбрасывать с ног кандалы и, вложив в мешок, везти их с собою, подобно тому, как возит отставной офицер мундир, который служит ему только в торжественных случаях. Наш офицер сегодня утром при приеме партии являлся строгим блюстителем закона, требовавшего заковки арестантов; здесь, на полуэтапе, он философски смотрел на нарушение этого самого закона, очевидно, сознавая его полную неприложимость к действительным условиям этапного передвижения.
В "дворянскую" камеру, где помещались мы, набилось множество народа. Духота и вонь были невыносимые, несмотря на то, что окна были отперты всю ночь. Но все это было ничто по сравнению с тем, что происходило в общих камерах и особенно в коридоре. "Параши" за ночь переполнялись, и содержимое, переливаясь через край, текло по полу, распространяя страшный смрад; и тут же, возле этой грязи, спали несчастные арестанты.
На рассвете выходная дверь была отперта солдатами, и арестанты в камерах закопошились, стали подниматься, укладывать вещи в мешки -- словом, готовиться в дорогу. Парашники принялись за уборку коридоров и камер. Вот наконец раздалась громкая команда старшего: "Выходи на поверку"!-- и арестантская масса двинулась из камер во двор. Здесь опять они построились в два ряда, и унтер-офицер их пересчитал. Офицера не было: он даже не выходил из своего отделения. Между тем во двор в'ехали две телеги, их нагрузили мешками, перевязали веревками; когда все было готово и поверка окончена, партия двинулась в дорогу.
К вечеру мы прибыли на этап, отличавшийся от предыдущего полуэтапа только тем, что был чуточку просторнее. Главным образом просторнее было помещение для солдат и в особенности для офицера: с левой стороны этапного двора для него построен был отдельный домик. Здесь наша партия имела дневку, во время которой офицер, конвоировавший из Красноярска, передал партию новому этапному офицеру. Старая команда ушла после этого обратно в Красноярск, а партия двинулась дальше уже в сопровождении нового конвоя.
Свободное копирование
