Глава пятая
ВООРУЖЕННОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ И АРЕСТ.-- ТЮРЬМА.-- СУД.-- КАЗНЬ
Между тем дни наши были сочтены, и мы напрасно бегали из Киева в Одессу и обратно, стараясь скрыть наши следы: за нами всюду гонялись шпионы. Так, Осинский, вернувшись из Одессы в Киев, привез между прочим с собою небольшую типографию в сундуке; но когда пошел на вокзал получать ее из багажа, то оказалось, что сундук был взят жандармами и его самого тогда чуть-чуть не арестовали на вокзале; едва удалось ему бежать. Иван Ивичевич, возвращаясь из Харькова в Киев, был прослежен на железной дороге шпионами и, чтобы избегнуть ареста, вынужден был спрыгнуть с поезда во время хода недалеко от киевской товарной станции. Но это было не все.
Между арестованными, сидевшими в киевской тюрьме, некий Веледницкий стал выдавать. Тогда жандармы выпустили его на свободу с тем, чтобы он указал на нас. Помню, однажды в ресторане, где обедали Осинский, Волошенко и я, мы натолкнулись на этого Веледницкого, а потом у выхода заметили переодетого околоточного. Еще несколько раньше этого времени мы познакомились с некоей Бабичевой, сначала Рахальский, а потом я и Свириденко. Это была курсистка киевских женских курсов. Как впоследствии выяснилось, она была на жалованья у жандармов. О ее нравственной физиономии можно судить уже по тому, что в полтавской уголовной палате против нее начато было дело за покражу каких-то серебряных ложек. Но все это, конечно, мы узнали потом. Двух таких предателей, как Веледницкий и Бабичева, оказалось достаточно, чтобы погубить нас. Мы не оглянулись, как были окружены сетью шпионов, следивших за нами до того искусно, что мы почти не замечали этого.
Я говорю "почти", так как на самом деле были факты, вызывавшие подозрения у нас. Так, возле дома, где я жил (на Большой Васильковской улице), замечено было MHOjo появление подозрительных личностей, что принудило меня бросить квартиру и переселиться на Жилянскую улицу в дом Коссаровской. Ивичевич Иван, занимавший в доме Коссаровской же смежную комнату, зайдя однажды в соседнюю лавочку за покупками, натолкнулся там, как ему казалось, на сыщика, расспрашивавшего о чем-то лавочника. И множество было еще других мелких показателей (не говоря уже о таком показателе, как встреча наша с Веледницким), которые трудно было даже формулировать, но которые тем не менее давали чувствовать нам, людям привыкшим к укрывательству и, следовательно, весьма чутким ко всему окружающему, что наше положение было крайне шаткое. И соседний лавочник, казалось, не так встречал нас, как раньше, и будочник, стоявший на ближайшем посту, при нашем проходе оглядывал нас подозрительнее, чем прежде.
После убийства Гейкинга жандармским ад'ютантом в Киеве назначен был Судейкин, Этот-то господин, впоследствии приобревший громкую известность, и организовал всю облаву за нами. В то время имя Судейкина еще никому не было известно; на нас первых он проявил свои таланты, и нельзя не согласиться с тем, что дело свое он повел очень умело.
Первый удар нанесен был нам 24 января 1879 года: на улице арестованы были Осинский и Волошенко, а потом, в тот же день, на квартире арестована была София Лешерн.
Свободное копирование
