Одесса после казни Ковальского - 5

 В октябре 1878 года появился No 1 "Земли и Воли". Здесь опять на сцену выступили "социалисты-революционеры -- Стенька Разин, Пугачев и их сподвижники", а по вопросу о политической свободе сразу наговорен был целый короб старых, приевшихся народнических глупостей.

 "Уверяют, что мы противники политической свободы и ненавистники русских либералов и конституционалистов,-- пишет "Земля и Воля" в своей передовой статье.-- Ненависть к либералам! Но кто у нас называет себя этим именем?

 Это люди, утверждающие, что казанская демонстрация 6 декабря 1876 года в честь политических преступников -- произведение стариков, выживших из ума, или фортель, выкинутый на "иностранные деньги".

 Это защитники свободы, возмущающиеся тем, что политические преступники не дают себя безнаказанно тиранить жандармам.

 Это люди, утверждающие, что поступок Веры Засулич -- результат нравственного уродства этой личности.

 Это деятели прессы, обещающие правительству в награду за послабление в цензуре обратиться в околоточных и сыщиков по политическим делам.

 Пусть читатель судит сам, имеет ли деятельность вышеупомянутой категории что-нибудь общее с борьбою за политическую свободу.

 Насчет конституционных вожделений мы пока ничего определенного сказать не можем (курсив наш). Наши отношения к ним определятся, когда конституционалисты выступят как действующая партия".

 Дальше говорится, что нашей задачей должна оставаться народная революция, что "главная масса наших сил должна работать в среде народа. Террористы -- это не более, как охранительный отряд, назначение которого -- оберегать этих работников от предательских ударов врагов. Обратить все наши силы на борьбу с правительственной властью значило бы оставить свою прямую постоянную цель, чтобы погнаться за случайной, временной. Такое направление нашей деятельности было бы великой ошибкой еще с другой стороны, со стороны тактики партии. Падение нашего современного политического строя не может подлежать ни малейшему сомнению. Не нужно быть пророком, чтобы предсказать это. Вопрос только о дне и часе, когда это совершится" (курсив наш).

 "Самодержавие, поражаемое со всех сторон, падет, уступив место более современному конституционному строю, который, как всякая конституция, выдвинет на первый план привилегированные сословия: помещиков, купцов, фабрикантов, всех владетелей капитала, движимого и недвижимого, одним словом -- буржуазию в экономическом смысле слова. В настоящее время они; разрознены и потому бессильны. Конституционная же свобода, как бы жалка она ни была, им-то во всяком случае даст возможность сорганизоваться в сильную партию, первым делом которой будет провозглашение крестового похода против нас, социалистов, как своих опаснейших врагов".

 Словом, на основании всех сих соображений "конституционным вожделениям" не должно давать места в наших правоверных сердцах. И в No 4 "Земли и Воли", появившемся в феврале 1879 года, мы находим уже целое нападение "Земли и Воли" на "Северный союз рабочих"[1] по поводу их программы, в которой признается полезность политической свободы. "Вопросу о влиянии политической свободы в деле борьбы эксплоатируемых с эксплоататорами,-- пишет "Земля и Воля",-- посвящается слишком много времени, и решается он в программе слишком категорически в утвердительном смысле" (курсив наш).

 Мы видим таким образом, что "Земля и Воля" взяла тон, которого держались революционеры шестидесятых и начала семидесятых годов. Это был большой поворот назад после того, что говорили южные террористы, и от этих теорий уже воняло плесенью. И в самом деле, что это были за соображения по вопросу о конституции (которых, между прочим, и я сам тогда придерживался)? Конституция даст-де возможность сорганизоваться нашей буржуазии; следовательно, для нас, социалистов, она вредна. Совершенно в таком же роде было рассуждение (да мы, народники, отчасти и держались его), что школа вредна, ибо она вооружает знаниями только зажиточных, а беднякам, не имеющим возможности ее посещать, ничего не дает; знание же в руках зажиточных или, как мы тогда выражались, буржуазии послужит лишь орудием для большей эксплоатации бедных -- и пр. в таком роде.

 Вспоминая теперь все те "счеты", которые велись тогда между революционерами и либералами, становится и грустно и досадно за оба лагеря -- такими неумелыми и недальновидными оказались и одни и другие. Одни не верили в свои силы и думали как-то "украсть конституцию". А чтобы усыпить, одурачить врага (самодержавие), принялись взапуски проклинать революционеров. Другие были полны веры в собственные силы до того, что вызывали на бой не только правительство, но и общество. Только один враг и оказался предусмотрительным; согнул он в бараний рог и либеральную и революционную оппозицию и зажил после того припеваючи на долгое время.

 А какой грубой иронией звучат теперь слова "Земли и Воли", что "падение современного политического строя не может подлежать ни малейшему сомнению" и что "вопрос только о дне и часе, когда это совершится". Вот уже почти двадцать лет прошло с тех пор, как это писалось, а скоро наступит четверть столетия. Целая четверть века!.. Что же, уж не этот ли период времени имели в виду землевольцы, когда писали вышеприведенные строки?! О, конечно, нет! Да мы ожидали тогда социальную революцию раньше двадцати пяти лет, не то что какую-то конституцию. Но жизнь жестоко посмеялась над нами, и в настоящее время мы были бы рады-прерады даже плохонькой лорис-меликовской конституции. Пусть бы себе на здоровье организовалась наша буржуазия! А то вот у нас до сих пор и буржуазии нет, а все еще одни военачальники, как у каких-нибудь кафров или готтентотов.