Приехал я в Одессу, как уже упоминал выше, после казни Ковальского и застал здесь необыкновенное возбуждение умов: все пылали мщением; одни находили нужным отмстить прокурору, обвинявшему по делу Ковальского, другие -- председателю суда. Осинский высказывался за убийство генерала Семеки (градоначальника Одессы). И так как все это говорилось и проектировалось не болтунами, а людьми дела, то можно было ожидать, что борьба закипит на жизнь или смерть.
Между тем и власти со своей стороны тоже не дремали.
Шпионы бегали по нашим следам, и то-и-дело производились аресты. Помню, собрались мы в одной пивной недалеко от Соборной площади. Попко, Лизогуб. Осинский и еще несколько других лиц уселись кругом стола в отдельной комнате. Вдруг дверь отворилась, и заглянул какой-то суб'ект. Один из товарищей заявил, что заглянул в комнату известный одесский сыщик, и трое из нас -- нелегальные Ковалевская, Осинский и я -- немедленно ушли из пивной. Покружив по городу некоторое время, чтобы сбить с пути шпионов, если таковые вздумали за нами следить, с наступлением сумерек я и Ковалевская направились к дому Новицкого. Это большое четырехэтажное здание тянулось на целый квартал и одной своей стороной упиралось в глубокий овраг. На его фасаде по сторонам возвышались две надстройки, имевшие форму башен, в одной из которых занимали квартиру наши приятели -- Попко и другие, почему и самый их кружок носил название среди нас "башенцев". Желательно было узнать, чем окончилось появление сыщика в пивной, и мы отправились к Попко. Но, сознавая опасность положения, я решил один подняться на башню. И вот, войдя на четвертый этаж, я прошел коридором до крутой деревянной лесенки, ведшей на башню, и стал уже было подниматься, как вдруг, подняв голову, увидел вверху при свете лампы две или три спины, одетые в белые кителя. Тогда с лестнички я прямо спрыгнул в коридор и быстро побежал назад. Сзади меня раздался шум погнавшихся за мной жандармов. Но я помчался вниз по лестницам с невероятной быстротой; жандармы стали отставать, звон шпор, вначале резкий, слышался постепенно все слабее и слабее.
Выскочив из дому, я схватил Ковалевскую под руку; мы перебежали через улицу на противоположную сторону и здесь медленно двинулись по тротуару. Несколько мгновений спустя на улицу выскочил жандарм. Оглянувшись по сторонам, он бросился за угол дома к оврагу, где по его предположению должен был скрыться беглец.
Так в этот раз нам удалось избежать ареста. Оказалось, что вскоре после нашего ухода из пивной туда явилась полиция и всех арестовала. Компания арестованных, среди которых были Лизогуб и Попко, отведена была в участок, после чего начались, само собой разумеется, обыски по квартирам арестованных, и мы как раз угодили на один из них.
Оставаться дольше в Одессе было невозможно: шпионы знали нас в лицо; трудно было показаться на улицу; мы надумались опять перебраться в Киев. Но напрасно бегали мы из Киева в Одессу, из Одессы в Киев; наши дни были сочтены; борьба, поднятая так смело небольшой горстью людей, должна была окончиться поражением. Погром южных террористов, начавшийся в 1878 году, закончился в начале 1879 года. 11 февраля 1879 года был арестован и я.
Свободное копирование
