Глава четвертая
ИЗВЕСТНОСТЬ "ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА".-- ОДЕССА ПОСЛЕ КАЗНИ КОВАЛЬСКОГО.-- К ВОПРОСУ О РЕВОЛЮЦИОННЫХ ПРОГРАММАХ
Итак, киевский период деятельности "Исполнительного Комитета" окончился. Ивичевич. Фроленко, Осинский, Попко раз'ехались. Ивичевич Иван уехал, кажется, в Харьков; Осинский и Попко -- в Одессу, где в это время готовился военный суд над Ковальским, Свитычем и другими, оказавшими вооруженное сопротивление при аресте, и где задумано было организовать уличную демонстрацию во время суда.
Вследствие болезни отца и брата Ивана я запоздал и приехал в Одессу только в августе месяце, уже после казни Ковальского. Бледные лица товарищей свидетельствовали о тех страшных впечатлениях, что пришлось им пережить за эти дни. Во время суда на улицах произошли беспорядки, окончившиеся тем, что двое из публики были убиты и несколько человек ранено, после чего начались, конечно, аресты. Около этого времени арестован был, между прочим, Сергей Чубаров, член нашего кружка; он пытался стрелять во время ареста, но жандармы успели его обезоружить. Среди дня на улице схвачен был Давиденко, о котором я упоминал, рассказывая, как мы очищали квартиру Стефановича. Теперь в свою очередь пришлось очищать квартиру Давиденко, где сохранялся, как нам было известно, ящик с динамитом. По примеру Рахальского. мы проникли в квартиру под видом родственников и увезли ящик. Здесь я первый раз видел динамит; он имел форму шести или восьмиугольных плиток желтоватого цвета. Динамит этот, насколько мне известно, перевезен был потом в Киев и там был взят жандармами, кажется, при обыске у Гобста, судимого за это и повешенного в 1879 году.
После уличных беспорядков в Одессе обыски и аресты приняли повальный характер. Тюремный замок наполнился, и для содержания политических пришлось занять участки и даже, если не изменяет мне память, часть здания жандармской команды. Шпионы и переодетые жандармы рыскали по улицам Одессы не меньше, чем это было в Киеве. "Исполнительный Комитет" в это время быт уже настолько известен у нас на юге, что в Одессе, например, какие-то жулики нашли выгодным пустить в ход подметные письма к известным лицам от имени "Исполнительного Комитета" с вымогательством денег. Валериан Осинский. узнавший об этом откуда-то, предложил издать протест против этих подметных писем, и, насколько помню, в таком роде было напечатано заявление от "Исполнительного Комитета" и расклеено по улицам,
Нужно однако прибавить, что "Исполнительный Комитет" обратил на себя внимание не только на юге; свидетельствует это как нельзя более нижепомещенное письмо шефа жандармов Мезенцева к министру внутренних дел Макову.
Вот текст письма:
"Совершенно секретно.
III Отделение. 20 июля 1878 года.
Милостивый Государь Лев Савич!
В силу доходящих до Высочайшего сведения известий о распространении деятельности подпольного социалистического кружка, избравшего театром своих действий города Киев, Харьков и Одессу, именующегося "Исполнительным Комитетом русской социально-революционной партии", государю императору благоугодно было повелеть назначить под председательством статс-секретаря Валуева и Г.г. министров Военного. Юстиции, Вашего Превосходительства и меня особое совещание для обсуждения тех мер, которые необходимо принять, дабы остановить развитие зла, столь вредного для государственного порядка.
Исполняя сим Высочайшую волю, имею честь уведомить Ваше Превосходительство, что я бы полагал необходимым собраться для совещания сего 27 июля, на котором рассмотреть решение Одесского Военного Окружного Суда по делу Ковальского.
Примите уверение в совершенном почтении и преданности,
H. Мезенцев".
Как видно из этого письма, участь Ковальского была решена на совещании министров 27 июля, и 2 августа он был расстрелян в Одессе. То была первая смертная казнь. Через два дня после того в Петербурге на улице был убит Мезенцев.
Свободное копирование
