А паспорт все не поступал в РМС. Рана Анны заметно затягивалась, а врачи отделения так же заметно спешили от нее избавиться. По отношению к Анне они совершили преступление и спешили скорее избавиться от свидетеля. Во время одного из моих посещений я стояла за приоткрытой дверью в ординаторскую. Лечащего врача Анны, которая находилась в ординаторской и которую я ожидала за дверью, мне не было видно. Виден был мне только хирург-мужчина, который жестами показывал ей, чтобы она ускорила выписку Анны. С этими жесткими требованиями лечащий врач и появилась передо мной. Я предложила ей подготовить выписку к следующему дню и пообещала забрать Анну. Выписка была куцей бумажкой, в которой не содержалось никаких сведений о том, что оперировали, что обнаружили и что удалили. Пребывание Анны в их отделении хирурги списали на острый приступ панкреотита. Хирурги 51-ой больницы воспользовались тем, что у Анны не было никаких документов, и отнеслись к ней как к бомжу.
С конца ноября я продолжала лечить ее рану и пролежни: меняла повязки, белье, всякие средства, которые помогали окончательно закрыть рану. В середине декабря в дверь нашей квартиры позвонили. Вошли два милиционера, которые сообщили, что в РМС пришел паспорт Анны, и Светлана Александровна поручила им передать этот документ лично в руки его хозяйки. Два месяца «доставляли» паспорт из Липецка в Москву! И это притом, что Ольга Шащлова неоднократно звонила своей бывшей ученице! Обычным бюрократическим путем паспорт «добирался» бы полгода и дольше! Один шаг в документировании положения Анны был завершен. Теперь нужно было получить медицинский полис. А это можно было сделать только в Липецке, и там же, если местные медицинские светила найдут нужным, можно было получить направление и квоту на операцию. Так в течение всего 2006 года продолжались мои хождения по больницам, в которых лечилась Анна. Улучшений не было ни в состоянии ее здоровья, ни отношений в семье.
Анна и Б. были тяжелыми, но все-таки частностями моей личной жизни. От этих частностей, особенно от больничных ужасов я продолжала спасаться в музыке, литературе и постоянной работе с детьми, теперь, правда, с детьми чужими. В этой моей постоянной связи с миром приобретенные в последние годы (1991-2009) познания и убеждения привели меня к вере. Вхождению моему в
Православию содействовала и моя научная работа. В центре моего исследовательского внимания оказалась научная и практическая деятельность российских экономистов, статистиков, социологов, земских деятелей последнего тридцатилетия XIX века. Эти давно ушедшие люди помогали мне в моей обыденной жизни. В 1870-1881 годах их деятельность наблюдал и заинтересованно изучал их научные труды Маркс. Они и ему помогли, и его немалому научили. Поддержку их рекомендаций по хозяйственной организации России он отразил в своих конспективных статьях, в заметках на полях тех книг российских исследователей, которые имелись в его библиотеке и в третьем томе «Капитала». Эти последние сочинения научного наследия Маркса свидетельствуют о том, что он был не чужд фундаментальных нравственных критериев. Поэтому он был добросовестным исследователем, искателем истины и имел мужество отказаться от своих прежних построений, с очевидностью становившихся ошибочными. Это отмечали русские экономисты и социологи.
Иным предстал передо мной В.И. Ленин. В 1897-1899 годах в скучном Шушенском он изучал результаты земских статистических обследований и написал объемный труд «Развитие капитализма в России». Маркс над этими материалами трудился больше десяти лет. Суждения и выводы одного и другого оказались диаметрально противоположными. Ленина, в отличие от Маркса, честным не назовешь. И труд его «Развитие капитализма в России» не отличался научной добросовестностью. А нравственные постулаты, которыми при этом руководствовался Владимир Ильич, произвели на меня удручающее впечатление. Он откровенно шельмовал тех, чьи рекомендации, в случае их реализации, могли предотвратить катастрофу 1917 года в России. Только легковерные политики могли удовлетвориться и удовлетворялись этим и другими его сочинениями. «Аргументами» в этих сочинениях выступают грубость и злоба. Сам «герой», его «твердокаменные» единомышленники и следующая до сих пор за ними толпа были и остаются чрезвычайно опасными для России. Об этом Н.К. Михайловский писал еще в 1869 году. В 1879 году таких «деятелей» Маркс называл «героями революционной фразы». Французский социальный психолог Густав Лебон в 1896 году писал: «Надо, чтобы они производили свои опыты у любых соседей, только не во Франции». Вот какому чудищу наши российские легковерные неучи помогли привести Россию к катастрофе. Вопреки всему, нынешние последователи этих легковерных неучей утверждают: «Главный признак коммунизма – это теория и научность». («Итоги», 30 июля 2007, № 31 (581), с. 8. Из статьи депутата Государственной Думы Виктора Тюлькина). И Г.А. Зюганов «грезит« «научностью» этой теории, продолжая соблазнять ее «прелестями» легковерных среди молодежи и стариков. Так что радетели катастроф живут среди нас и поныне, веря в «научность» мифов. Личные судьбы Плеханова, Ленина, их единомышленников, вольных и невольных их приспешников (в том числе и нынешних - их миллионы!) свидетельствуют о том, что обществу и стране в целом должно быть далеко не безразлично, кто растет в семье и входит в общество, в состав населения страны и мира. Собранный и изученный мной материал показал, что вина за российскую катастрофу XX века лежит не только на этих откровенно преступных элементах. Я узнала о «сущности прошедших дней», об их «основании, о корнях и сердцевине» и в рамках журнальной статьи изложила сначала в очерке «К. Маркс и его «ученики» на родине ленинизма», потом в книге «Россия между эволюцией и революцией». Там, в этих прошлых днях, убедительные иллюстрации к богословскому объяснению процесса превращения человека в чудовище в семье, потом в обществе, в стране и в мире. Эти сведения исключительно современны. Способам предотвращения этого явления в обществе и в стране было посвящено «Слово пастыря» Патриарха Кирилла в одну из декабрьских суббот 2006 года. О том же рассуждал диакон Андрей Кураев в своей книге «Почему православные такие?». В ней я нашла ответ, на давно волновавший меня вопрос: «Кто приспосабливается к обстоятельствам века, тот не отступает от добра, - пишет диакон А. Кураев; ибо он скорее достигает желаемого, уступив немного, подобно управляющему кормилом, который немного опускает руль в случае противного ветра. А человек, поступающий иначе, отступает от цели, совершая преступление, вместо приспособления к обстоятельствам». И еще одна, очень важная, на мой взгляд, его мысль: «Если ты хочешь быть по-настоящему свободным, бери под свой контроль все, с чем ты связан, в том числе – свои эмоции и речь». Мне повезло в жизни: начиная с начальной школы и кончая университетом, моими учителями по преимуществу были представители дореволюционной интеллигенции. Я всегда поражалась их способности контролировать свои эмоции, речь, поступки, в целом – поражалась их способности не распускаться, естественности их следования системе нравственных ценностей. Очевидно, благодаря этому многие из них в течение десятилетий выдерживали режим сталинских лагерей и выжили, сохранив способность к творчеству. Поэтому нельзя не поддерживать деятельность служителей всех рангов в религии, направленную на воспитание в народе духовности, на усвоение им системы нравственных координат.
Тогда же я набрала на компьютере свою книгу «Россия между эволюцией и революцией». Отпечатал ее мой внук Сергей. Сброшюровала я книгу в МГУ. Один экземпляр книги после лекции я передала диакону Андрею Кураеву. Второй - отнесла в отдел внешних церковных связей, который тогда возглавлял нынешний Патриарх Кирилл, третий отправила в редакцию журнала «Персона». Отозвался только Патриарх Кирилл – его действительно волнуют судьбы России. Его отклик имел для меня огромное значение.
Свободное копирование
