Дневник Елены Штакеншнейдер - 172

[1] Студенческие волнения в Петербургском университете 1861 года имеют громадное значение в истории студенческого движения, как первое открытое массовое выступление студенчества, вызвавшее сочувствие всей либерально настроенной части общества, перекинувшееся и на другие университеты, продолжавшееся несколько месяцев и повлекшее за собой закрытие Петербургского университета на продолжительное время, пересмотр допотопного устава 1835 года и замену его уставом 1864 года, который пытался остановить студенческое движение уже не военно-полицейскими мерами, а дарованием автономии профессорской корпорации.

Отдельные столкновения отдельных групп студентов с полицией и университетским начальством бывали и раньше, но все по частным поводам. Например, в конце 1856 года московские студенты «разнесли» полицейский участок Сретенской части и освободили арестованных товарищей, избитых полицией. Студенческие волнения в 1861 году надо считать первым большим подъемом всей студенческой массы. После этого волна движения спала вплоть до второй, еще более сильной волны 1869 года Причина этого первого могучего проявления общестуденческой солидарности в медовые месяцы «реформ», накануне и тотчас же за отменой крепостного права, заключалась в глубоком противоречии между экономической жизнью страны и самодержавным строем. Кризис крепостного хозяйства требовал реформ, реформы требовали образованных исполнителей, — пришлось двери университетов широко раскрыть разночинцам, но интересы мелкобуржуазной интеллигенции но мирились с полицейским строем. В Петербургском университете, где со смертью Николая исчезла и ограничительная норма в триста студентов, в 1851 году было, уже до полутора тысяч слушателей. Явочным порядком они завели у себя кассу взаимопомощи, собственную студенческую библиотеку, некоторый вид самоуправления. Либерально настроенный министр просвещения Ковалевский не ставил этому препятствий, а, когда правительство стало натягивать вожжи, в марте 1861 года вышел в отставку. Весною особая комиссия выработала новые правила для студентов, отменяющие все «свободы», добытые ими явочным порядком. Осенью, когда эти правила должны были быть введены в практику, и разыгрались студенческие волнения. В новейшей работе об этих волнениях С. Гессена, «Студенческое движение в начале шестидесятых годов», 1932, доказывается что руководители движения старались обострить борьбу, вызвать правительство на агрессивные меры, чтобы оно таким образом показало свое истинное реакционное лицо. Обширная литература о движении 1861 года указана у Гессена. Дневник Е. А. Штакеншнейдер прибавляет к уже известному ранее не много нового. Рассказывает она не как очевидица, а по сведениям, сообщаемым ей вначале, вероятно, братом Адрианом, а после его ареста (5 октября) его товарищами или Лавровым, который принимал столь близкое соучастие в студенческом движения, что это, между прочим, поставлено было ему в вину при ссылке его в 1866 году.

[2] Плата за учение в университете в размере пятидесяти рублей была установлена еще в 1848 году, т. е. еще при Николае, но в конце 50-х годов широко практиковалось освобождение от платы. В Петербургском университете в 1859 году из общего числа студентов освобождено было 65 процентов, по новым же правилам, утвержденным еще в мае 1861 года, но еще не опубликованным, мог быть освобожден приблизительно лишь один процент всей массы студентов. Это ограничение имело целью прекратить доступ в университет бедной и необеспеченной молодежи, что возвращало университеты к николаевским временам, когда при повышении платы с двадцати восьми рублей до сорока (в 1845 году) правительство объясняло, что это делается «в виду чрезмерного прилива в высшие и средние учебные заведения молодежи из низших слоев общества, для которых образование бесполезно, составляя излишнюю роскошь».

Введение обязательной платы за учение было самым актуальным, но далеко не единственным поводом студенческих волнений 1861 года.

[3] Начало студенческих волнений осени 1861 года надо относить не к 23 сентября, а к 17 сентября, когда, после летних каникул, был открыт университет. По обыкновению было отслужено молебствие, после чего немедленно собралась многолюдная студенческая сходка, которая и отправила к попечителю депутатов с требованием разъяснить новые правила. Так как попечитель Филипсон отказался явиться на собрание студентов, сходки продолжались и во все последующие дни. Местом сходок служили пустые аудитории. 22 сентября последовало распоряжение все пустые аудитории запереть; в ответ на это на следующий день, 23 сентября, в университете в одной из зал на стене появилось воззвание, открыто призывавшее студенчество к борьбе. Толпа студентов человек до пятисот, взломав двери, проникла в актовый зал, и здесь была шумная сходка, руководил которою Николай Утин. Студенты ошикали профессора Срезневского, пытавшегося успокоить их трафаретными фразами о долге пред отечеством, служений науке и т. д. Приняв решение не подчиняться новым правилам, студенты разошлись по домам.

[4] Цифра две тысячи несколько преувеличена. Всего в университете считалось в это время 1442 слушателя. И, конечно, не все принимали участие. По другим сведениям, у университета собралось до тысячи человек. Студенты Медицинской Академии также принимали участие не в таком большом количестве, как это указывает Е. А. Штакеншнейдер, но тем не менее шествие студентов 25 сентября к Колокольной улице представляло грандиозное и никогда дотоле не виданное зрелище (см. Сергей Гессен, «Студенческое движение в начале шестидесятых годов», М. 1932, стр. 63–71).