За долгую офицерскую службу я пережил несколько общественных подъемов и спадов в отношении к "товарищеским ужинам". Инициатором и дирижером этих кампаний, причем в государственных масштабах, естественно, выступала партия, ЦК которой принимал соответствующие постановления, либо укрепляющие связь партии с народом, либо антиалкогольного толка.
В одни времена "товарищеские ужины" разрешались, в другие строго-настрого запрещались. В последнем случае приходили в ресторан или Дом офицеров в штатском, а уж если было совсем строго, собирались у кого-нибудь дома. В период, о котором я рассказываю,- разрешалось. Выслуга лет в лейтенантском звании тогда была три года.
Незадолго до нашего ухода в Севастополь пошла полоса приказов о присвоении "очередного воинского звания старший лейтенант" моим однокашникам. Я - тоже стал старшим лейтенантом. Эти события полагалось отмечать прилюдно. Процедура состояла в следующем: звездочка для погона опускалась в бокал, фужер или, в крайнем случае, в тонкий стакан с коньяком или водкой. Надо было осушить его не поперхнувшись, после чего к виновнику уже следовало обращаться по его новому званию. Естественно, были и другие поводы для ужинов. После окончания швартовых испытаний мы собрались в "Трансваале" с некоторыми военпредами и офицерами николаевского ОВСК. Собственно, мне это мероприятие запомнилось потому, что в конкурсе на лучшую танцевальную пару мы с Татьяной завоевали первый приз. Им оказался живой петух, отправленный сразу же на кухню и через четверть часа украсивший наш столик. Как правило, все застольные мероприятия хорошо организовывались и имели свою мягкую программу, ну, а если кто-нибудь перебирал, то его друзья, наделенные дополнительными обязанностями на этот вечер, брали его под белы рученьки и заставляли привести себя в порядок. На следующее утро виноватый был вполне в форме. Все это я написал потому, что для меня словосочетание офицерская семья имеет реальный образ, далеко выходящий за пределы понимания семьи как супружеской пары. Одним словом, когда "Беспокойный" выходил на ходовые испытания в Севастополь, он уже имел слаженный и боеспособный экипаж. Это и понятно, во всякой жесткой иерархической структуре тон задается ее верхним уровнем. У нас он был очень хорош, как тогда говорили, по своим деловым и морально-политическим качествам. Позднее ближе узнали друг друга и с искренним участием относились друг к другу очаровательная Полина Быкова, несколько застенчивая и по-комсомольски непосредственная Евдокия Осинова, решительная Тамара Матвеева и аристократическая по-советски Римма Октябрьская. Но, как и на корабле, при этом никогда не переходились невидимые границы иерархии. Надо сказать, что это, вообще говоря, не мешало.
Свободное копирование
