В один из июльских дней, оставив Татьяну дома, чтобы она хоть часок поспала "в спокое", я, взяв Таньку, спустился к мосткам (причалом это назвать было нельзя) Ушаковой балки. Расстелив одеяльце, я положил Таньку в тень на нагретые солнцем древние камни, под которыми тихонько плескалось море. Танька почти сразу задремала, а я, любуясь панорамой Северной бухты и стоявшим невдалеке "Куйбышевым", стал думать о начавшейся корейской войне.
Еще году в 48-м я пришел к заключению, что вторая мировая война закончилась известным равновесием сил социализма и капитализма: граница между ними рассекла Германию, Корею и Вьетнам. (Судьба Австрии тогда еще не была решена, в ней находились и наши, и американские войска. Я думаю, что проживи Сталин подольше, и ее бы разделили). Наша попытка заполучить Западный Берлин в прошлом году ни к чему не привела. Настала очередь Кореи, подумал я. Газеты сообщали, что южнокорейская армия первой напала на "наших" (на Северную Корею). Правда, было как-то не очень понятно, почему южнокорейцы, развязав войну, оказались так плохо к ней подготовленными: всего через три дня армия КНДР заняла Сеул, столицу Южной Кореи. Согласно ленинскому учению о войнах справедливых и несправедливых война со стороны КНДР была справедливой: Южная Корея страна капиталистическая, да ей еще помогают американцы, а в Северной Корее началось строительство социалистического общества. Мы ей помогаем, и это самый верный признак справедливости: мы помогаем борьбе только за справедливое дело...
Танька начала просыпаться, и, чтобы она не сползла с одеяльца, я стал придерживать ее рукой. И тогда мне в голову впервые пришла мысль, что ничего хорошего нет даже в справедливых войнах: если придется, скажем, нашему крейсеру идти в Корею (допустим такой случай!) Танька может остаться без отца.
Объяснение этой неожиданно появившейся мысли я нашел некоторое время спустя в одной из статей журнала "Польша", начавшего появляться в те годы в киосках "Союзпечати". Статья была посвящена различным периодам человеческой жизни. Там говорилось, что активный возраст у человека в среднем продолжается до 25 лет. После он уже обзаводится семьей, становится менее свободным и независимым, меняется у него и образ мыслей. Точно! Мне тогда шел двадцать пятый год.
К концу лета нам удалось найти более подходящую комнату, тоже на Корабельной стороне, на площади Геннериха,- названной так в честь героя первой Севастопольской обороны. Комната была вполне приличная, и дом был уже нормальным частным домом. Наконец у Таньки появилась своя кроватка, до этого ее колыбелью были чемоданы: сначала один поменьше, а потом другой побольше. К нам теперь уже могли заходить даже гости.
Свободное копирование
