Два солдата разговаривают. Лицо озабоченное, грустное. Я подумал: “О Балтийских неудачах должно быть…”. Подхожу ближе, слышу:
· - У меня шаровары порваны, а других нет.
· - И у меня тоже… — Вот и всё.
7 окт., день открытия “Совета Республики"… Около Кексгольмских казарм.
Мне стыдно, но всякий раз, когда я встречаю на лестнице N. (фамилии не знаю), он так напоминает мне таракана, что я физически содрогаюсь…
7 окт. Вечером, у телефонной будки, на лестнице.
Хожу, разговариваю, но всё мне кажется сном. Не верится в гибель России, а ведь она уже погибла. Никогда я не чувствовал так реально существование России и никогда так не любил её. Точно толпа озверевших солдат, глупые и пошлые люди и т.п. — это одно, а Россия — совсем, совсем другое, не имеющее вовсе касательства до них…
Ночь на 8 октября, за картами у Чеховича. Гостиная, все стоят, переставляют столы, дымно, накурено, я почему-то вспоминаю какое-то собрание в Елизаветполе,.. Голова идёт кругом… И всё думаю о России (о России моей, несбыточной, несуществующей, о каком-то призраке, и в тоже время больно за Россию чужую, не мою. Она как-то сплетается с Россией не чужой, моей…
Свободное копирование
