Так чудесен Летний Сад.
3 окт. Утро. Смотря на жёлтые листья и на золотые украшения мостика, что напротив “Инженерного Замка”.
Можно верить в Бога, до самозабвения, можно быть атеистом до “мозга костей”, но главная основная правда — это то, что “мы ничего не знаем"… “как бы то ни было”, “что бы то ни было” до конца ничего не узнаем.
3 окт. Пятый час пополудни. Набережная Мойки, около Кирки; смотря на бледно-жёлтые лампочки лютеранского чёрного катафалка. (Лампочки водружены на чёрных шестах; лёгкие, воздушные, как газовые лоскутки, впечатление, будто зажжены днём высокие чёрные свечи).
Мне кажется, что ничего в мире не может “пройти даром”. Например: я смотрю на газовые лоскутки (лампочки) катафалка, а в это время мне передаётся какая-то мысль (дуновение мысли) от человека (умершего) труп которого ожидает катафалк. Моё внимание к лампочкам через невидимые “проводники” соприкоснулись с мыслью, которая существует и не может исчезнуть, потому что ничто не исчезает и даже моя мысль и так всё вокруг движется по невидимым, но могущественным волнам “пространств”.
Размышление за чаем (после обеда) 7 ч.в. 3 окт.
Р.S. Чувствую себя не важно, кажется лёгкий жар, зуб болит и потому <нрб> написано всё до конца. Чувствую, что всё это я мог бы высказать лучше и гораздо “важнее”, но может быть это так и надо — не договаривать до конца.
Как я одинок, Боже, как я одинок!
3 окт. Телефонная будка у нас на лестнице. Вечером во время разговора с Юрой Соловьёвым.
Сидел у меня Юра Соловьёв. Я его очень люблю, считаю умным и честным, но таким обыкновенным, что у нас нет с ним общего языка (как напр. с Никсом) и, несмотря на всё это, я буквально терзаюсь от мысли, что он меня “не признаёт”, “не ценит”, “не преклоняется передо мной”.
Как это всё грязно, недостойно, мерзко. Как это принижает душу, грязнит её. И зачем, зачем этот хлам “признание” человечества — душа сознавала многое, почти нечеловеческое… Так мелкая соринка может возмутить покой души.
3 окт. около 12 ч. ночи.
Свободное копирование
