Против меня сидел генерал его очень полная (в мехах) жена и кадетик (сын, вероятно). Вошёл мальчик нищий. Жалобно просил “копеечку”. Никто даже пальцем не пошевельнул. Ни семья генерала, ни окружающие. Жена генерала даже особенно как-то и надменно (даже злорадно) на него посмотрела (я убеждён, что для неё этот мальчик отождествлял революцию). Я был скован (как во сне иногда) и когда сунул в карман руку за кошельком — было поздно; мальчик уже ушёл. И я слышал слова какого-то господина (насмешливые слова мальчику)…
· Приходи ко мне мыть посуду
· Как же, он пойдёт, — зло засмеялся какой-то сосед.
Стало гадко на душе (это крошечная сценка, но в ней отражена вся наша жизнь от краю и до краю).
18 сент, днём. Трамвай № 2. Михайловская площадь.
Говорил с Ксеней (намекал о её замужестве (предполагаемом)) и вдруг ни с того, ни с сего, как-то “стихийно” вспомнил путешествие к Мише в Красное Село. Вспомнил ужин на террасе, дорожку сада, уже желтевшие кое-где листья, красный песок, каких-то безусых офицеров, (желавших быть взрослыми). Вспомнил посещение полковой часовенки. Мы были с Мишей вдвоём. Господи! Господи! От Тебя ли эти воспоминания или не от Тебя?
Как кружится голова. Как немеют все члены. И только молиться хочется, только молиться.
18 сент. 11 ч. вечера, столовая, у самовара.
Свободное копирование
