Мне попалась сегодня старинная “любительская” фотография. На ней — Таня, Ксеня, Тамара, студент, гимназист, мы с Колей и с мамой (мне 3-4 года). Мама на этой карточке вышла хуже (значительно) чем она есть на самом деле (абзац зачеркнут).
Посмотрел на мамину руку (на старинной “любительской” фотографии) на которой ясно обозначены жилы. (Руки сложены на зонтике, мама стоит рядом с Ксеней, Тамарой, Таней, рядом ещё гимназист, студент, внизу сидим мы с Колей, мне — 3-4 года. Всё это, кажется на Белянах, на даче, около Варшавы).
Посмотрев на эту жилистую руку (рука вышла некрасивой, страдающей, это было очень скоро после смерти папы), я вдруг почувствовал, со всею силою, как люблю мамочку. Как никого на свете не любил, не люблю, не буду любить и не смогу полюбить. Вот уж истинная любовь, настоящая. Только в этой истинной любви я понимаю, что такое истина.
17 сент. У тёти Оли.
Рассматривал Женины фотографические снимки (в альбоме) за 1913-1915 г.г. Так близко и так далеко. Когда я всматривался в лица и фигуры уже умерших: тёти Жени, grand maman, Серёжи Печаткина — на меня нашло (как туча, как облако) странное состояние. Ведь всё это было, было, и я помню, помню каждый пустячок, каждое движение — и вот — пустота. Ничего нет. И так со всем миром. Боже мой! Как странно (Не страшно, а странно!).
17 сент. рассматривая альбом у тёти Оли на Каменноостровском.
Господи! Прости мои вольные и невольные прегрешения! Господи! Господи! Очисти мя всякие скверны! Боже! Боже! Благослови мой путь!
17 сент. ночь.
Свободное копирование
