Смотрел на облака и вспомнил Ермолаевский берег и дно, всё испещренное узорами. Облака были такими же. И наверху, и внизу, — всё одно.
Балкон на Лахтинской. Вечер 11 авг.
Шёл с Женечкой (Печаткиной) вдоль моря. Вечер был предвещавший дурную погоду. Всё небо горело. Я спорил с Ж. Она много сказала мне “горьких истин”. Я разозлился и начал злить её. Это мне удалось в большей степени, чем я хотел, и я вдруг почувствовал ужасный стыд. Такой злобы я давно не видел. Потом, сидя на скамейке, Ж. сказала: “Не злится только тот, у кого не было настоящего горя!”
Боже! Боже! Как всё это страшно — и это красное небо, и эта тяжёлая злоба, и это горе, вечное горе!
Ермолаевский берег. 12 авг.
Свободное копирование
