Со дня переезда Добролюбова на квартиру он уже не вставал с постели и не мог более двух минут держать в руках газету, но был спокоен. Чернышевский два раза в день навещал больного и, чтобы он не утомлял себя разговором, оставался не более получаса в его комнате.
С замечательным терпением Добролюбов переносил возраставшую в нем слабость. Нанятый мною лакей говорил мне о кротости его характера: "За здоровым ходить больше хлопот, чем за таким больным!.. Только дивишься на него!"
10-го ноября, когда я утром пришла к Добролюбову, человек, отворив мне дверь, тревожно сказал: "Ах, Авдотья Яковлевна, нашему больному нехорошо, должно быть, он всю ночь не спал; без их звонка я не смел входить к ним, а стоя у дверей, я слышал, что он стонал, а недавно уж два раза спрашивали - не пришли ли вы..." Добролюбов встретил меня словами:
- Мне вообразилось, что у вас сделался припадок болей в печени и вы сегодня не придете ко мне, а у меня до вас есть опять большая просьба - эта будет последняя... Насилу дождался утра.
Я видела, что он сильно взволнован и что его лицо за ночь страшно изменилось.
- Прислали бы за мной, чем ждать утра! - отвечала я.
- Недоставало только, чтобы я еще ночью не давал вам покою!
- Говорите же, что нужно мне сделать?
- Привезите мне доктора, который вылечил горло Некрасова.
Я отвечала, что сейчас поеду за доктором.
- Мне именно и хотелось просить вас, чтобы сами поехали, а то просить его запиской пройдет много времени, да, может быть, он еще и не приедет, а мне нужно его видеть сегодня... непременно сегодня!
Свободное копирование
