Добролюбов очень был доволен приездом маленького брата и до мелочей заботился о нем.
Я иногда удерживала рвение Добролюбова в занятиях с братом, потому что мальчик был очень нервный, худенький, да и самому Добролюбову была вредна новая прибавка к занятиям.
"Свисток" в "Современнике" всегда сочинялся после обеда, за кофеем. Тут же импровизировались стихотворения: Добролюбовым, Панаевым и Некрасовым; в "Свистке" принимал участие и Курочкин. Мысль ввести "Свисток" принадлежала Добролюбову . Когда из-за "Свистка" в литературе подня-лась против "Современника" целая буря, я шутя говорила Добролюбову: "Что, освистали вас?"
- А мы еще громче будем свистать; эта руготня только подзадорит нас, как жаворонков в клетке, когда начинают, во время их пения, стучать ножом о тарелку. "Свисток" сделает свое дело, осмеет все пошлое, что печатают бездарные поэты. Серьезно разбирать всю эту глубокомысленную поэтическую пошлость и фальшь не стоит, за что утруждать бедного читателя, а "Свисток" он прочтет легко и еще посмеется.
В 1859 году летом Добролюбов, по совету доктора, уехал на шесть недель в Старую Руссу, но вернулся ранее срока . Я его побранила за это, но он оправдывался тем, что лечение не принесло ему никакой пользы, а между тем в журнале была помещена статья (забыла какая), которая ни под каким видом не должна была быть напечатана, так как резко противоречила духу журнала. При этом он шутил, сказав, что если б не боялся меня, то вернулся бы еще ранее.
- Я бы вас тогда прогнала назад, не впустила бы даже переночевать в квартиру. Вы не можете жить без работы, как пьяница без водки.
- Даю вам слово, что буду умерен в работе, - отвечал он.
Вначале, когда Добролюбов только что поселился у нас, Тургенев обходился с ним свысока.
У Тургенева каждую неделю обедали литераторы.
Раз, придя в редакцию, он сказал Панаеву, Некрасову и находившимся тут некоторым старым знакомым литераторам:
- Господа! не забудьте: я вас всех жду сегодня обедать ко мне. - И затем, поворотив голову к Добролюбову, прибавил: - Приходите и вы, молодой человек.
Тургенев наверно услыхал бы громкий смех Добролюбова, если бы он смеялся, как другие. Но он только улыбался.
Тургенев в это время наслаждался вполне своей литературной известностью, держал себя очень величественно с молодыми писателями и, вообще, со всеми незначительными лицами.
Я посмеялась Добролюбову, что он, должно быть, считает себя сегодня счастливейшим человеком, удостоившись приглашения на обед от главного литературного генерала.
- Еще бы! такая неожиданная честь.
- Что же, пойдете? - спросила я, хотя была уверена, что он не пойдет после такого приглашения.
- К сожалению, у меня нет фрака, а в сюртуке не смею явиться к генералу, - отвечал, улыбаясь, Добролюбов.
Панаев и Некрасов были удивлены, что Добролюбов не хочет ехать вместе с ними на обед к Тургеневу. Они не обратили внимания на тон приглашения.
- Вас же приглашал Тургенев, - сказал ему Некрасов.
- После такого приглашения я никогда не пойду к Тургеневу.
Некрасов с удивлением произнес:
- Да он всех так пригласил.
- Вы все его очень короткие знакомые, а я нет.
- Это у него такая манера, - заметил Панаев.
Должно быть, Некрасов намекнул Тургеневу, почему Добролюбов не пришел обедать, потому что Тургенев в следующий раз сделал ему любезное приглашение, но это не тронуло Добролюбова, и он все-таки не пошел.
Свободное копирование
