Три дня Некрасов не выходил из кабинета и был сильно потрясен; он говорил мне:
- Ну, могло ли мне прийти в голову, что из-за трехсот рублей человек может застрелиться? Это ужасно! Я охотно дал бы десять тысяч, чтоб избежать такого мучительного состояния, в котором теперь нахожусь...
Добролюбов часто говорил мне о своих семейных делах; на его руках остались сестра и маленький брат, воспитание которых очень его заботило, так как они уже подрастали. Раз, придя утром пить чай, он сказал мне:
- У меня до вас большая просьба, да как-то стыдно обращаться с ней к вам, у вас и так много хлопот с хозяйством, но вы, пожалуйста, откровенно скажите мне, если вам невозможно исполнить мою просьбу.
Я просила его, не стесняясь, высказать мне все, что ему нужно.
- Я вчера получил письмо из Нижнего и нахожу, что долее нельзя оставлять там брата Володю, иначе мальчик пропадет.
- Так выписывайте его скорей к себе! - отвечала я.
- А вы поможете мне в заботах о нем?
- Вы займитесь его умственным и нравственным развитием, а моя помощь ограничится гигиеническими заботами .
- А вы думаете, что гигиена не важна при воспитании детей? Я каждую минуту чувствую это на себе. Ведь я нахожу большую перемену в себе с тех пор, как очутился в других гигиенических условиях, о которых вы заботитесь.
- Я нахожу, что мои заботы принесут вам мало пользы, если вы будете продолжать так много работать и так сильно, принимать к сердцу всякую мелочь, касающуюся журнала. Вы добровольно запрягли себя чуть ли не в каторжную работу и не даете себе отдыха.
- Иначе нельзя вести журнальное дело, если им добросовестно заниматься.
- Как же другие журналисты находят время и на прогулки, и на театры, и другие развлечения?
- Это люди особенные.
- Благоразумные! - подсказала я. Добролюбов улыбнулся и проговорил:
- Так я, по-вашему, неблагоразумный человек? Хорошо, я постараюсь сделаться благоразумным; каждый вечер буду уходить из дому.
- Было бы хорошо уж и то, если бы вы хоть раз в неделю давали себе отдых.
Свободное копирование
