Чуть ли не на пятый-шестой день ко мне подошли:
— Сестра, у меня кто-то ночью украл одеяло.
— И у меня тоже.
Как и кому заявить о пропажах? Рассчитываться нечем. Денег ведь нет.
— Кто взял? — растерянно спрашивала я.
Тщетно! На колонне, где существовали рабочие бригады, продать лагерные вещи или обменять их на хлеб ничего не стоило. «Хлеб! Хлеб!» Речь шла только о нем.
Вечерами я читала опэшникам книжки. Расспрашивала, у кого что болит. Начинало казаться: справлюсь. Но уже не раз, едва чувству устойчивости стоило явиться, как я получала от жизни такую протрезвляющую затрещину, что едва могла устоять на ногах.
Как и всюду, в Межоге имелись «идейные» отказчики, не желавшие «вкалывать» на государство. На колоннах, подобной этой, их сурово карали. И срок добавляли немалый. Чтобы избежать суда, отказчики прибегали к «мастыркам», симулировали болезнь. Способов доставало: прокалывали иголкой подушку ладони под большим пальцем, вводили под кожу керосин, вдыхали в пыль истолченный сахар в легкие и т. д.
В конце рабочего дня внезапно открылась дверь моей дежурки. Вошли два отъявленных бандита колонны — Иван по прозвищу Бацилла с подручным. Руки держали в карманах.
— Надо помочь корешу! И чтоб никому!..
Никак к ужасу не привыкнуть. Неизвестно откуда он вползает вовнутрь, опоясывает до ломоты в голове и горле.
— Что с ним? — спросила я.
— Бери весь инструмент. Пошли!
Что-то накинув на себя, двинулась за ними.
По подставленной к чердаку лестнице пришлось забираться наверх. Синяя вздувшаяся рука «кореша» была толста, напоминала полено. От введенного керосина образовалась флегмона. Не хуже, чем я, они понимали, что срочно необходим хирург. Но объявиться у врача — значило получить дополнительный срок.
Боже, как страшно было прикасаться к вздувшейся руке незнакомого урки! Настолько, что я потеряла ощущение себя. Вынув скальпель, сделала надрез, промыла рану риванолом. Забинтовала.
Неукоснительно на всех колоннах утром и вечером пересчитывали созванных ударом о рельсу в строй заключенных. Поддерживая с двух сторон, сволакивали с чердака для пересчета а этого.
Бог был. «Пациент» начал поправляться.
Так же неожиданно, как и в первый раз, в барак снова пришел Бацилла. Окриком надзирателя поднял всех обитателей барака:
— Всем встать!
Его знали. Боялись не меньше, чем я.
Переходя от одного к другому, он испытующе глядел каждому в глаза.
— Ты, падло, украл одеяло, — остановился он возле одного. Потом возле другого: — И ты. Даю два часа. Чтоб одеяла были на месте. И чтоб ни одна тряпка здесь не пропала. Дело будете иметь со мной!
Уворованное вернули. Больше не крали.
Так, с математической точностью вычислив для себя полезное, бандиты отблагодарили меня.
Свободное копирование
