Чтоб Кафку сделать былью - 1

С начала 80-х годов дела в библиотеке шли как нельзя хуже. Карташов, сам весьма близкий к Тигановой по духу, и с подачи бесконечно пре­данного ей Фенелонова, невзирая на решение парткома, в сущности исключавшее назначение ее руководителем, все-таки назначил заведу­ющей отделом именно ее.

События в Отделе рукописей коснулись меня только года через два — после того, как в 1982 году в Америке, в издательстве «Ардис», основанном Карлом Проффером, а после его безвременной кончины возглавлявшемся его вдовой Эллендеей Проффер, вышел в свет первый том предпринятого ими 10-томного собрания сочинений М.А. Булгако­ва. В предисловии издательницы к этому тому говорилось: «К сожале­нию, в настоящее время невозможно подготовить подлинно научное из­дание собрания сочинений Булгакова без доступа к его архивам, в част­ности, к хранящимся в Отделе рукописей в Ленинской библиотеке и Пушкинском Доме. Как бы то ни было, доступ к наиболее важной части этих архивов запрещен и для зарубежных, и для советских исследова­телей». Разъясняя принципы своего издания, осуществляемого в таких ненормальных условиях, приведя полную библиографию отечествен­ных изданий Булгакова, использованных в этом первом томе (в него во­шла проза, созданная до 1923 года, автографы которой вообще не сохра­нились) и упомянув также о «машинописи, переданной нам покойной Еленой Сергеевной Булгаковой», она заключала свое введение словами: «Текстологическую работу мы оставляем советским литературоведам XXI столетия». Это предисловие впоследствии цитировал А.А. Нинов в статье «О театральном наследии М.А. Булгакова» (в сб.: Проблемы теа­трального наследия М.А. Булгакова. Л., 1987).

Сейчас уже трудно понять ту волну истерического возмущения, тот взрыв «ответных действий», который последовал за таким, в сущно­сти, невинным фактом, как переиздание за рубежом сочинений давно умершего писателя, — сочинений, ранее, в советское время, уже не раз издававшихся на родине. Тем более что в томе не была воспроизведена ни одна строка из архивных документов. А если бы и была? Каким вы­вихнутым сознанием обладали и инициаторы этого шума, и властные структуры, да и верившее им общество, усмотревшие криминал в столь обыденном факте! Удивительно ли, что рудименты подобного сознания далеко не устранены и сегодня в нашей освободившейся стране? По­следствия столетий рабства не могут исчезнуть за какое-то десятилетие. Всем нам надо постоянно об этом помнить.

А последовавшая тогда реакция на американское издание Булга­кова замечательно иллюстрирует недоступный здравому рассудку ужас тоталитарной власти перед неподвластным ей печатным словом. Было бы несправедливо, однако, обвинять в данном случае только власть: ин­терпретация самого факта и бурная реакция на него инициировались «снизу».