30 июня. У помещиков и крестьян здесь такое правило, что ни один крестьянин без спросу помещика не может ничего продать из своей собственности. На том основании, что разорится, прогуляет всё. Краснокутский — когда приходит к нему мужик с просьбою разрешить продать барана, гуся — не позволял продавать и давал обыкновенно взаймы деньги, что нужно. Как делают другие?
Однако ж я вовсе не умею вести дневник. Моё внимание ещё не настолько внимательно, чтобы тотчас же заносить в тетрадь всё, что ни случится. Например, случилось весьма важное — именно нас оклеветали, я же ни строки не записал.
Как приехал в Томаковку, к вечеру же услыхал от Андрея Васильева Краморя, что Макара прошлого осенью искал по степи исправник, допрашивал, что вырыли? Потом Макар рассказал, что две недели гоняли за ним казаки туда-сюда. Наконец настигли в Томаковке, где письмоводитель станового предложил ему, что если он, Макар, не хочет нарочно ехать в Екатеринослав, то пождал бы здесь исправника, который ищет его, и велел даже прислать в город. Явился исправник и допрос Макару. Садитесь, пожалуйста. А письмоводитель стоит. Вы расскажите по правде всё, что знаете. Именно: что вы рыли в могиле, сколько золота. Говорят, 12 подсвечников золотых? И т.д. Макар хорошо не объясняет. Что вы выкопали? — Железо, медные бляхи. — Какие же это бляхи, может они золотые. — Нет, они ломаются. Стрелки. — Какие же стрелки? Он написал: не знаю из какого металла? Спрашивал, почём работает? — по 1 р. 70 к. — При ком вы договаривались? При старшине? — Нет. Переписывались в Москву.
Потом пришёл Шолабола и рассказал, что об нас по степу между людьми идёт молва, что мы золота нарыли много и всё себе взяли, а черепки только в Петербург отсылали, что самый Макар привёз это сведение в Беленькую, что нас под суд отдали, что и его потребуют в Санкт-Петербурге к следствию. Он и Якову это говорил. Яков это сказывал нам, что он ему говорил, что и его под суд возьмут и допрашивать. Шолабола говорил, что к П. М. Миклашевскому приходили и говорили, что в Толстой Беленькой нашли много золота и скрыли, взяли себе. Миклашевский не поверил будто бы, да оно и понятно. Человек сколько-нибудь образованный.
Затем были у попа. И тот говорит. Был нынче у Патруски-матери и говорю, что паны из Санкт-Петербурга приехали. Она говорит. Да ведь они говорят, золото всё покрали. — Кто вам сказал? — Верно Павел Степанович! — Не прислали бы их опять. Вот каково. Не было печали, да черти накачали. Какова сторонка, каковы люди?
Свободное копирование
