В Москву за инструкциями
24 декабря. Хольменколлен, красненький домик.
Провожу здесь два дня праздников, все в разъездах. Город пуст. Утром с Марией Ипатьевной ходим на лыжах, точнее, ходила она, а я больше носила их на плечах. В гору или по ровному месту еще ничего, справляюсь, а под гору — дух захватывает, лыжи и палки путаются, падаю в снег. Вернее снять лыжи и на плечи их. Норвежцы глядят на мои спортивные неуспехи и помирают со смеху. Но здесь чудесно, тихо, снежно и воздух, пьешь не напьешься.
16 декабря я вернулась из Москвы и сразу же попала в полосу горячей работы. Надо форсировать переговоры о признании. В январе открытие новой сессии стортинга. Самый момент. В Лиллестреме в вагон, навстречу мне, вкатились Эгеде и Боди. Оба взволнованные. Ни о чем меня не расспрашивают, а прямо атакуют: срочно надо приостановить интерпелляцию Мадсена в стортинге. Рабочая партия проявляет слишком большую активность в вопросе признания, и Мадсен как лидер фракции Рабочей партии в стортинге решил выступить с интерпелляцией министра Мишеле. Боди и Эгеде, безусловно, против этого. Кабинет решит, что мы его "насилуем". Эгеде говорил уже с Мишеле. Одним словом, требуют сейчас же вызвать Мадсена и договориться.
В тот же день визит Мишеле.
— Мы очень рады, что вы приехали. А мы уж боялись, что вы не вернетесь, — встретил он меня приветливее обычного.
— Но почему же, ведь я ездила по нашим общим делам?
А сама думаю, какие сплетни дошли до норвежского правительства? Белогвардейцы усиленно здесь их пускают, и "Афтонпостен" пишет наглые статьи о нас.
Я напомнила, что до сих пор мы не получили ответа на нашу ноту от 7 ноября. Мишеле удивился, что уже прошло больше месяца, извинялся занятостью стортинга внутренними вопросами и обещал поторопить с ответом по вопросу Шпицбергена. Но каким?
Снова разворачивала перед Мишеле картину выгод для Норвегии, если она признает нас раньше других, хотя бы признание нами того же Шпицбергена, о котором так волнуется вся норвежская общественность. "Впрочем, — добавила я, — в Москве больше заинтересованы другими странами. Когда вы урегулируете отношения с нами, ваше дело. Я только ради вас же напоминаю о Шпицбергене".
Мадсен все же выступил с интерпелляцией кабинета о признании Советской России, и ничего страшного или неудобного для нас не произошло, как боялись Эгеде и Боди (вернее, Шефло). Я нахожу, что это именно полезно, что такую интерпелляцию внесла не компартия, а Рабочая партия. И теперь уже после подобного запроса в стортинге кабинет не может отмалчиваться. Если Мишеле и решит, что это давление нами спровоцировано, тем лучше. Значит, рабочие массы, т. е. большинство населения, за это.
Теперь здесь две партии пролетариата: компартия (с Шефло) и норвежская арбейтер-парти {Рабочая партия. — Прим. ред.} с Транмелем во главе. Это многое осложняет.
Свободное копирование
