17 июля.
Мовинкель выполнил свое обещание и выступил в комитете стортинга с большой речью за благоприятный ответ на наш запрос о заходе наших судов, указав, что этот дружеский акт приближает разрешение и основного вопроса об установлении нормальных дипломатических отношений между нашими странами. Речь Мовинкеля произвела в стортинге большое впечатление, он говорил особенно убежденно, так как, будучи крупным судовладельцем, Мовинкель лично заинтересован в урегулировании взаимоотношений с советским государством в надежде на расширение морского фрахта, перспективы использования нами норвежского тоннажа. Его речь пришлась членам парламента по душе.
В своем ответе Мишеле вынужден был обсудить ответ на ноту Литвинова как шаг, ведущий к обсуждению вопроса о нашем признании. Это важное заявление министра по иностранным делам, хотя оно и сделано на закрытом заседании комиссии. Литвинов был прав, когда дал мне задание запросить кабинет о заходе наших судов в Норвегию. Обсуждение этого вопроса в парламенте неизбежно продвинуло и вопрос о де-юре еще на несколько ступеней ближе к конкретной его постановке.
Факта обсуждения нашего признания в иностранной комиссии ничем уже не вычеркнешь, и речь Мовинкеля задела норвежцев за живое. С такими весьма неплохими вестями я могу явиться в Москву и порадовать Чичерина и Литвинова.
Вопрос об установлении дипломатических отношений между нами и норвежцами поставлен на рельсы, и кабинет (это уже совершенно ясно) независимо от "большого вопроса" разрешит заход нашей эскадры в норвежские порты. По дипломатической линии везу в Москву удовлетворительные сведения.
Хуже дела в Рабочей партии. Реформистско-оппортунистическое крыло побеждает, и раскол неизбежен. Но дело Коминтерна разрешить эту задачу в Москве. Поговорю в Москве. Первое, что сделаю, это в ЦК нашей партии изложу действительное положение вещей, даже если мне еще раз придется подраться с Зиновьевым.
Свободное копирование
