Катерин Антони

Катерин Антони

15 июля.

 С моими хлопотами о студии Вахтангова совпал приезд из Нью-Йорка известной американской писательницы Катерин Антони, автора историко-психологической, ярко написанной книги о Маргарет Фуллер, этой американской Жорж Санд 40-х годов XIX столетия.

 Приезд в Норвегию Катерин Антони связан со мною. Антони надеется с моей помощью получить доступ к государственным архивам в Москве, так как она работает над книгой о Екатерине Второй. Книга задумана оригинально, это не простое биографическо-историческое исследование, а поиски психологических мотивов, двигавших действиями этой крупной государственной личности — Екатерины П. Я с интересом беседовала с автором намечаемой книги, давала ей советы и указания. Хлопочу в Москве о разрешении для Катерин Антони поработать над Екатериной в наших архивах.

 Сама Антони мне симпатична и интересна. Наш друг, передовая женщина, понимающая все психологические и бытовые трудности женщин переходного периода от капитализма к коммунизму, сложности, возникающие не только в буржуазных странах, но и у нас в период нашей стройки нового и ломки старого в быту, в психологии, в семье, в отношениях мужчины и женщины. Антони смело мыслит и за это она мне близка и симпатична. У нас с ней много созвучия в области задач передовых женщин и в оценке их психологии. Она понимает схему намечающейся новой морали, которая неизбежно победит при осуществленном коммунизме.

 Антони почти ежедневно заходила ко мне под вечер и мы либо беседовали до петухов в моих комнатках в "Рице", либо я показывала ей мои любимые уголки Христиании и окрестностей, во время прогулки особенно хорошо и легко беседуется. Обе мы хорошие, неутомимые ходоки, и мы основательно изучили новые предместья Христиании и картинное старое Осло с домишками, описанными в Пер Гюнте.

 Особенно поразили американку образцовые предместья Сагене и городок Улевольд. В Соединенных Штатах таких идиллических новостроек не найдешь. Сагене и Улевольд — это осуществление мечтаний Фурье. Дома построены городским самоуправлением, где Рабочая партия в большинстве. Центр занимает площадь. На площади магазин кооператива, школа, врачебная консультация для матерей и младенцев (дело рук энергичной Тове Мур), библиотека, почта и другие учреждения. Фонтаны и цветы, улицы густо зазеленены и чудесные палисадники с цветами; площадки для детей и проч. и проч. Квартиры с душами, электричеством, и главное, огромное количество света и солнца, нет темных углов в жилищах. И нанимают эти квартиры рабочие. Поглядишь бегло и скажешь: "Какая идиллия".

 Но не вся Христиания такова, в ней еще немало дрянных предместий, где уборные во дворе и нет водопровода, а наниматель-рабочий платит хозяину дома относительно весьма дорого.

 Катерин Антони спросила меня: "У вас в Советской России, верно, города и жилища еще совершеннее?". Я ей ответила: "Нет, не забудьте, что нашему государству еще нет и десяти лет. Но зато образцовые по современной технике города и жилища мы построим по всей необъятной советской стране — от Балтийского моря до Тихого океана. А то, что вас так восхищает в Норвегии, ведь это гомеопатические дозы благоустройства городов и отчасти вредные, они укрепляют реформизм, которым пронизана Рабочая партия. Нет, мы не занимаемся преобразованием микродозами и не начинаем с жилищ, а перестраиваем на новых началах все наше хозяйство и производство".

 Поймет ли нас Антони? Почувствует ли все величие нового духа и дерзаний нашей страны? Но, признаюсь, не только Антони, но и мне было интересно изучить новые кварталы Христиании. В годы эмиграции мне было не до осмотра города, да и сейчас, не будь Антони, я вряд ли так досконально изучила бы столицу Норвегии. А для полпреда и это полезно знать.

 Как-то я рассказала Антони о моей законченной повести "Василиса Малыгина", и она поняла меня. Надо научить людей, т. е. новое трудовое человечество, понять, что любовь не дает прав над другим человеком.

 Буржуазная идеология воспитала в людях привычку смешивать чувство любви с чувством собственности над другим человеком. Первые ласкательные слова, какими обмениваются влюбленные, — это "я твоя, ты мой". Пора этой привычке исчезнуть, это остаток буржуазного представления, что "собственность" — это высшая ценность. Хорошему товарищу, созвучной подруге не скажешь же "мой" или "моя".

 Без этих ложных представлений исчезнут и муки ревности. Надо уметь любить тепло и не ради себя, и вместе с тем всегда помнить, что ты "ничья" кроме своего дела. Тогда другой, любимый человек, не сможет ранить тебя. Ранить сердце может только "свой", а не "чужой".

Об этом мы много говорили с Антони.

 Антони не только получила визу в Москву, но, что еще важнее, мне обещано дать ей доступ к архивным материалам о Екатерине II {Книга Антони об Екатерине вышла в Америке под названием "Психологическая биография". Книга вышла в конце 20-х годов и имела большой успех. Она дает образ Екатерины в новом и интересном освещении. — Прим. 1950 г.}, и мы распрощались с ней тепло. Может быть, я еще застану ее в Москве, так как скоро жду разрешения выехать домой.