Рожь на сельдь
14 мая.
Телеграмма от Красина, важная. Наконец-то! "Добейтесь нашу рожь на сельдь". Коротко и ясно: рожь на сельдь. Значит, мы купим сельдь, рожь наша им нужна, издавна ввозили из России. Только за последние годы были перебои, мы не экспортировали зерновой товар в годы гражданской войны и неурожая.
Знаменательный день! Значит, торговлю с Норвегией поставим на рельсы. Радостно и волнительно. Я вовремя вышла из больницы и полна моральных и физических сил. Сейчас уже не страшны никакие трудности и препятствия, знаю, что и это преодолею.
Я крепко пожала руку Марселю, а он в ответ запел "Карманьолу": "?a ira, ?a ira, ?a ira!"
14 мая, вечером.
Связалась с директором хлебной монополии Харальдом Педерсеном. Норвегия ввела госмонополию на зерно еще во время войны. Педерсен — всесильная в Норвегии фигура, в его руках не только торговля зерном (второй в мире по значению скупщик зерна после Дрейфуса), но он и хозяин над всем размолом в стране. Настоящий диктатор, как его называют. Он пользуется огромным уважением и популярностью за свою деловитость, административный талант и еще больше — за неподкупную порядочность и местность. Бывший капитан торгового флота, изъездил все моря и океаны, и связи у него во всех уголках земного шара. "Он всегда знает за день-два, когда на мировом рынке выгоднее купить зерно и у кого", — так рассказывают о нем. И я не без волнения ожидала встречи с ним.
Он вошел в мой кабинет в сопровождении нашего норвежского эксперта. Высокий, внушительный, благообразное волевое лицо, шапка волос с проседью. Я поблагодарила, что он приехал: "Дело большое и важное, поэтому я и просила вас немедленно заехать, хотя я ведь знаю до чего вы заняты". — "Дамы в первую очередь", — с улыбкой перебил меня Педерсен, и сразу стал ставить четкие деловые вопросы. Хорошо, что тут присутствовали и Дьяконов, и Сиверсен, я не сумела бы ответить на ряд вопросов.
Педерсен понравился мне четкостью и краткостью своей беседы. Чем-то он мне напоминает Красина. Однако по вопросу закупки ржи он меня мало обнадежил. "Наш рынок сейчас насыщен, — сказал он. — Чего вы зевали в феврале, когда сюда приезжал ваш хлебник и уверял меня, что Россия в нашем рынке не нуждается! Тогда я бы вам дал хорошую цену, но ваш агент поступил неумно, не пожелав договориться со мной, директором государственной монополии. В хлебном деле неумные агенты особенно опасны". (Пригорин приезжал сюда еще при Сурице.)
Беседовали долго, но до практических результатов так и не дошли. Упрямится Педерсен, твердит свое: "За зерно надо браться вовремя. Упустили момент. Мы сейчас не купим ржи, наш рынок уже насыщен". Ушел Педерсен ничего не обещав, но, прощаясь, с улыбкой посмотрел мне в глаза, точно что-то имел в виду. И Сиверсен говорит: "Это старик просто форсит, русский хлеб нам понадобится. Из 400 тысяч тонн в год, что мы закупаем для Норвегии, и на русский хлеб доля немалая падет".
Задание Красина много сложнее, чем показалось мне сразу. Надо согласовать две самостоятельные сделки и связать их финансовыми расчетами, получить на все это разрешение Москвы и не только норвежского правительства, но, может быть, и парламента.
Свободное копирование
