6 сентября
Всю ночь лил холодный дождь. У нас в балке тепло и сухо (печка топится непрерывно), но все мы вздыхаем в наших уютных мешках: каково там, в чистом поле, Константину Ивановичу.
На озере шторм, довольно сильный накат, сине-зеленые волны с белыми барашками влетают на узкую полосочку нашего берега, но Леше не терпится проверить сеть, хотя бы одну. И вот, выбрав момент, когда, по его мнению, стало маленько тише, мы с ним вышли на «резинке», чтобы проверить хотя бы «кормилицу». Ох, и досталось же нам! Лодка летала вверх-вниз, водяная пыль в момент промочила нас до костей, ветер пробрал насквозь до зубовного дребезгу, при всем том нужно было не только держать лодку носом к сети, но и выпутывать из дели запутавшуюся там рыбу. А рыбы было довольно много — двенадцать крупных муксунов. Ах, не зря говаривала моя бабушка, что, если бы родился я женщиной, моя жизнь была бы ужасна, так как уговорить меня на какое угодно безумство не составляет труда.
Весь день занимались хозяйственными делами: упаковывали вещи, разбирали образцы, готовили шлифы. Я же стряпал еду, и настряпал целую гору.
В глубоких сумерках, когда наступил на озере штиль, поехали еще раз проверять сети. В сеть-тунеядку опять попался здоровенный налим (неужели ничего, кроме этих треклятых «нельминых мужей» ловить она не может?!), правда, в этот раз преогромный и со здоровенной печенкой. В «кормилицу» же попались два чира (один весьма приличный), муксун, хариус и еще один (небольшой) «нельмин муж». Обоих «мужей», вырезав им предварительно печенки, бросили на радость чайкам и песцам.
Только приготовил я икру-пятиминутку (икряным оказался большой чир) и изжарил налимьи печенки, как пришел в лагерь Константин Иванович, голодный, усталый, но весьма довольный.
— Ну вот и все, — улыбаясь, сказал он, — конец полю, и нет вопросов. Завтра собираемся, а послезавтра нам уже заказан вертолет.
— Послезавтра уже домой? — радостно спросил Петька.
— Ну, это как бог даст, — солидно заметил Леша.
— И начальство, — добавил мудрый Саша. Поздно ночью устроили банкет, посвященный окончанию полевого сезона, распив последнюю припасенную бутылку водки.
— Рядом с моим каменным ложем, — рассказывал Константин Иванович, закусывая жареной налимьей печенкой, — чаячье гнездо было. Эх, понаблюдал я за ними! До чего же здорово они своих птенцов воспитывают! Вот это, я понимаю, вариант! Прямо за шкирку хватают клювом и со здоровенного обрыва — вон его, хочешь жить — лети! Вот как они их летать учат. Но это только в ту пору, как поймут — пришло время, далее тянуть нельзя, пора готовиться в дорогу. И что удивительно, ни один птенец не разбился. Орут от ужаса благим матом, глазенки вот-вот наружу выкатятся, но ведь машут крылышками и летят! Летят, понимаешь! Нет вопроса! А мы со своими детьми возимся, возимся... — Он махнул рукой и с усмешкой посмотрел на Петьку.
Свободное копирование
