28 августа
А никакого снежного урагана вовсе и не было. Черные снежные тучи за ночь куда-то унесло, и над нами опять было полное солнце, синее небо, в воздухе веял легчайший ветерок.
Днем, когда я возился с обедом в палатке, внимание мое привлек какой-то странный звук. Я вышел и ахнул: мимо наших сетей лихо катил на лодке «Романтик» Саша, закладывая крутые виражи. Потом с полчаса катал он по озеру Лешу, затем Петьку, и мотор за все это время ни разу не чихнул и не заглох.
— А чего, — сказал Петька за обедом, — раз мотор заработал, может, на озеро Энгельгардта поедем?
— Да, это было бы неплохо, — поддержал его Леша.
— Нет, — сказал Саша, — это не вариант. Константин Иванович придет сегодня вечером либо завтра утром. В лучшем случае выйдем тридцатого числа. Ходу не менее двух суток, да лагерь ставить, да обживаться, а числа пятого—седьмого уже снег ляжет, для работы времени не останется. Так что нам, братцы, на озере Энгельгардта нынче не бывать.
В сеть «веревку» (так мы зовем рваную-перерваную, почти без дели, сеть, что стоит у самого берега, метрах в трех-четырех) попался нам первый хариус. Эта рыба вообще-то живет в горных ручьях и только к зиме скатывается в озеро, там зимует, а весной опять уйдет вверх по ручьям нереститься.
— Вот вам и еще один звоночек к зиме: черная рыба пошла в сети. Пора, пора перебираться к югу.
Сегодня Петька уговорил-таки Лешу отправиться на охоту. Леша взял карабин, а Петька ружье, и они ушли на юг, к устью Неприветливого ручья, где Петька, по его словам, видел пропасть дичи: куропаток, оленей, песцов и волков.
Вернулись они уже в сумерках и принесли только дров (опять остатки какого-то лагеря).
— Какие куропатки?! — смеется нашему вопросу Леша. — Да он любую птицу больше воробья за куропатку считает. «Вон она, — кричит, — в траве спряталась!»
— Ну да, — хохочет Саша, — в высокой и густой таймырской траве.
А Константин Иванович так и не пришел. Но, если честно сказать, я его сегодня и не ждал.
Свободное копирование
